Роберт Астаповский

Ты думаешь слишком часто и думаешь слишком много.
Тоскуешь всегда об одном — о даром ушедших днях.
А кроме, как быть несчастным, не знаешь пути иного.
Ты с жизнью давно на ножах.

Один за всех, все против одного... Таков расклад
в игре на выживание, где каждый шаг хоть чем-то, да чреват.
Где каждый выбор твой рассмотрит лицемерный суд
с заведомо предвзятой точкой зрения. И с молотка под кнут.

Бежать, куда глаза глядят —
Единственное в чём я вижу нынче смысл.
Гонимый страхами, стремлюсь покинуть личный ад

Вся жизнь моя —
История о маленьком и слабом человеке,
Что не осилил лабиринт и заплутал внутри себя.
Весь я —

Мы не живём, а доживаем скоротечный век —
В гниющий фарш нас истирает в мясорубке время.
Слепым червём спешит в земли утро́бу Человек,
Под похоронный марш нисхо́дит человечье племя.

Люди скучают по морю, а море по людям — нет.
Море волнуется только из-за любви к Луне.
Люди скучают по мёртвым, но мёртвым на нас плевать.
Мёртвых не трогают слёзы, не побуждают встать.

Здесь и сейчас. Вот тут — начало, тут — конец.
А мы? А мы с тобою встряли где-то между,
Трясёмся в страхе, одичали — парочка овец
Заблудших в лес, оставшихся без пастуха — надежды.

Начни сначала —
Сожги дневник в котором старый ты
Остался у причала,
Смотреть, как уплывают корабли —

Я синиц выпускал из клетей,
Возомнив, что смогу отловить журавлей...
Но на небо взглянув, я подумал: Зачем?

Смеяться в грозы и дожди/Навзрыд рыдать над чистым небом.
Порой над каждым пустяком... Бывает с каждым человеком.
Спешить — остаться позади/Стоять и оказаться первым.
Ты победил, он проиграл...…

Блуждая в светлой заводи кисельных вод житья,
Окутанный ласкающим туманом неизвестности и тайны,
В очередном порыве бесполезного и глупого нытья,
Ослеп и упустил момент, когда покинул негу вод бескрайних.

Брось меня камнем с моста —
в глубокую реку.
Слышала? Брось!
Камни и ласточки — врозь.

Липкие ладони, пальцы узелками —
Мы шагаем вместе в поле пустоты.
Я вдыхаю вакуум жадными глотками,
Кислород не нужен,

«Сначала повзрослей, малыш, тогда поймёшь!» —
Звучал ответ на часть вопросов детства.
Я повзрослел и понял, что ответ тот — ложь
И мёртвый груз, доставшийся в наследство.

Один, позабытый людскими богами,
Прохожих пугаясь, как бешеных пчёл,
Закрывши нагрудный кармашек руками,
Бездомный мальчишка по городу шёл.

Упав за горизонт, разбилось Солнце —
Осколки звёздами рассыпались в ночи.
Зажглись людских домов глаза-оконца
И протянули сквозь дворы свои лучи.

За разрушение эгоцентризма...
За лозунги "Свобода!", "Доброта!"...
За пропаганду пацифизма...
За тень улыбки в уголочках рта...

Вольфрамовая нить алеет и дымится —
Разбита лампочка, вот-вот перегорит.
Разинув рты, вокруг столпились очевидцы,
Что яро жаждут утолить свой аппетит.

Заросли городами леса и болота,
Вместо рек быстротечных - застывший асфальт.
Безустанно терзая природы оплоты,
Звонко: "Мало! Нам мало!" - разносится гвалт.

Границы ваших государств — пунктиры пеплом,
На картах выпачканных в сажу, кровь и нефть.
Границы ваших государств небрежно, бегло,
Пылающей косою выжгла Смерть.

Жизнь шальным колесом по накатанной вниз,
Мимо радостных дней направляется в яму.
Я, не взяв ничего, покидаю карниз,
За спиною оставив оконную раму.

Противоречия, сомнения и страхи,
Изъели ду́шу не щадя, как черви плод
Упавший с плодоносной пла́хи,
В земли раскрытый настежь рот.

От злобы давно закипавшей внутри,
Меня распирает, как злую гранату.
Терпение тлеет и в тесной груди,
Спешат распуститься смердящие раны.

Шагаю неспешно по рыхлому снегу
Из серого, затхлого города прочь.
К бескрайним просторам бездонного неба
Я вышел на встречу в январскую ночь.