Алёнка Овсянникова

...И сказал Господь, мол, вот вам Земля, берите
И ходите по ней, блуждайте, как в лабиринте,
Открывайте что-то, плодитесь, рыбачьте, сейте,
Расставляйте силки на тварей моих и сети,

Это мир одиночек, милый, мир развилок и правил строгих,
Собственных достижений, экранов, чувств, убеждений, вин,
Мы как бы в капсулах - попробуй раскрой их, перенастрой их...
Выйти в булочную - словно въехать в кинотеатр drive-in -

Ты устал, мой творец. Ты когда-то создал меня, мою землю и небеса,
Изваял, слепил, выдумал, написал,
По ночам не спал, метался по комнате, словно зверь,
Умолял холст: "Оживи!" Приказывал мрамору: "Розовей!"

Полночь уж, милая девочка. Спи. Отложи Ювенала,
Спрячь под подушку, захлопни, закрой этот день, будто книжку.
Утро придет, и рассветом окрасится ало
Многоэтажный пейзаж за окном, и начнется - сынишку

Древний домик у кладбища. Осень и хмурые ливни.
Оплывает свеча на косом от столетий окне.
Бледный призрак княгини в шуршащем, как дождь, кринолине
Вместе с запахом листьев подгнивших является мне.

Я перестала спорить. Нравится - издевайся.
Строй из себя актрису. Хоть ходи колесом.

Это было зимнее утро в одном из городов Петра,
Ты проснулась от теплой руки, лёгшей на гладкую плоть бедра,
И огонь, что мерцал, как свечное пламя в тебе, дрожа,
Превратился разом в лесной пожар,

...И нет ни дня, мой ветреный поручик,
Ни часа, даже и минуты нет,
Чтоб я о Вас на стылых волжских кручах
Не думала, не числила средь лучших,

Пустота подоконника - льдина. Гладка, бела.
Хоть бери баллончик и выводи
То ли люблю, то ли верю, то ль, была не была,
Сохрани и помилуй, Господи, Господи...

О, сын Дедала! Примерив крылья,
Ты видел землю, ты видел море,
Ты видел звезды, блестящей пылью
Припорошившие небосвод.

...И даже если это законы жанра,
и даже если просто не удержала,
и если мембрана мобильного чуточку дребезжала,
то теплея сочувствием, то обнажая жало

Устаешь. От всего, что движется, мельтешит.
Появляется вдруг желание от души
понавесить табличек, себя от толпы закрыв:
"Мокрый пол. Хода нет. Реставрация. Перерыв"...

Холод стены ощущается под спиной
через пару секунд, но черт бы с ней, со стеной,
с сердцем, с дрожащими пальцами, с головой...
Пес соседский надрывно воет, и этот вой -

В неясные предутренние сны,
Из прошлого, куда не взять билета,
Приходят чудеса страны Апсны,
Где запахи самшита и сосны

Нет, не броди в ней терпким вином, не броди,
Не возникай в электрической полночи желтоватой
Даже как призрак... Твой
крестик серебряный в черной поросли на груди

Если, как ты говоришь, мы вселенная, то, что случилось с нами,
Можно вполне описать законами всяких термодинамик.
У меня в руках Полозкова и чашка, у тебя Ортега-и-Гассет.
Как бы страсть ни горела, однажды она погаснет.

Пробуждение - это от сна на тоненький волосок
отстоящее чувство прикосновения губ к плечу,
запах меда и шорох тела о простыню, и по жилам любовный сок...
Только не говори ничего... Видишь, я же молчу... Молчу

Я сейчас разревусь. Это зимнее небо, нависшие тучи,
Этот серый, недевственный снег и машинная гарь...
Где ты нынче, мой призрак, мой свет, мой голландец летучий?
Ты всегда порывался помочь. Вот теперь помогай.

…Нет, я не буду о светлых надеждах и взглядах томных,
Этого слишком много в библиотеках и многотомных
Сериях, антологиях, в хрестоматийных тоннах
Старой бумаги с обложками тверже могильных плит.

Я забуду тебя, Марин.
Окаянное, беззаконное
Лето, остров, стекло оконное
Заливает ультрамарин