В заросшей аллейке

В заросшей аллейке стояла скамейка.
Присядешь, поплачешь, и снова - живи.

А рядом, по случаю, ивы плакучие

жалейке скрипучей, всю жизнь - визави.

Да утки в пруду, говорливые странники,

готовились в путь, завершая турне,

и верилось ей, что за ними, когда-нибудь,

взлетит на изогнутом спинкой, крыле.

Но двое людей, приходивших под вечер,

держали её, крепче старых корней.

Он молча сидел, а она ему вечно -

про уток, и внуков, и жизнь сыновей.

В ладонях больших, её тонкие руки

лежали травинками в тёплом стогу,

и утки, весь день издававшие звуки,

любуясь смолкали, на том берегу.

По осени птицы, на юг улетая,

сквозь небо продёрнули чёрную нить.
- И люди взлетели, раз больше не стали

под вечер, как прежде, сюда приходить –

подумав, вздохнула

скамейка- жалейка.

А ивы плакучие -

молчали, по случаю.