Откуда что взялось


Когда я начал писать?

Правильнее было бы спросить: "Когда я начал сочинять?" - писать тогда я ещё не умел. Вот вам и ответ.

Первое действительно записанное стихотворение появилось где-то на рубеже между дошколой и школой. Оно, к великому сожалению моему, не сохранилось, но я хорошо помню, что речь там шла о синем небе и о самолёте, который весело летит над горами, над полями и - почему-то - над ""елугами"". Что это за ""елуги"" такие, я и сейчас не знаю, но для слога и рифмы нужны были именно они, и я вписал их, нисколько не сомневаясь в их правильности. А почему бы и нет? Ведь даже Пушкин позволял себе такие выкрутасы!

Как видите, скромности мне - уже тогда! - было не занимать. Да и немного погодя, стоя у доски, я безбожно перевирал бессмертные строки, и любимая учительница словесности, глядя на меня без особого восторга, выводила жирного ""гуся"" в журнале и приговаривала, что, мол, лучше Пушкина всё равно не напишешь, я держал фигу в кармане и про себя думал: ""Ну, это мы ещё посмотрим!""

Вот так-то!

Даже в более зрелом возрасте, в конце школы, я ещё был уверен, что мне уготовано великое будущее, да так прямо и писал:

Выходит, мне - одна дорога

(Такие карты нечем крыть!):

До междусветного порога

Себе бессмертие творить!

Со временем это, конечно, прошло. И жаль.

Систематически записывать стихи я начал в 1961 году, после того, как однажды нашёл в томике ""Кобзаря"" Тараса Шевченко тетрадку стихов моего отца. Естественно, я тут же завёл себе такую же и записал в неё всё, что к тому времени запомнилось - четыре стишка, которые и сейчас открывают мою первую тетрадь. Уже потом туда записались стихи 1961-го, а может и начала 1962 годов, книжечка эта - тоже к моему великому сожалению - не сохранилась.

Когда книжечка закончилась, все стихи из неё были переписаны в общую тетрадь, снабжены названием и эпиграфом и с тех пор записываются в такие же тетради, высокопарно названные ""собранием сочинений"". Впрочем, это так и есть. А что же это, если не собрание сочинений?

О чём я пишу?

Да обо всём! Почти, как Абай - что вижу, то пою. Личные переживания и чувства, правда, преобладают. А в остальном размах тем у меня достаточно широк - от космических высот и глубин души человеческой до полуподвального смрада пивных и притонов. Правда, в душе я большой романтик и оптимист, и даже эти полуподвалы не могу описывать с надлежащими им горечью и цинизмом.

В общем-то, выбор тем и - главное! - качество выполнения во многом зависит от моего настроения: многие стихи уже после беловой записи переделываются, когда настроение больше соответствует их теме, чем непосредственно при написании.

А темы действительно невероятно различны: здесь и откровения души, и вечная тема любви, и посвящения друзьям, и размышления о жизни вообще и своей жизни в частности, и полушутливые стихи-��ассказы, и едкие - я надеюсь - сатиры-басни, и даже парродии, и уж ни в какие ворота не влезающие опусы О. Радибоги.

Кстати, откуда он взялся, этот самый О. Радибога?

Когда-то давно уже, в незабвенные первокурсовские времена, была у нас добрая подруга и сокурсница, Мариам Беруль, Мара, которую неизвестно каким ветром занесло на стройфак, эдакое существо, фантастически, просто гротескно маленькое, фантастически говорливое и фантастически претендующее на мировое господство,а за невозможностью последнего - на верховодство над нами, то есть сокурсниками.

Мы этому особо не противились, понимали, что это бесполезно, хотя и незлобливо подшучивали над ней со студенческими непосредственностью и ехидством.

Так вот, как-то в порыве творческого подъёма во время её очередного заскока написал я такой стишок:

Малютка Мара - чудо ангел,

Небесной розы лепесток,

Её глаза, как бриллианты,

И в каждом - дивный огонёк,

И голосок её порою

Бывает сладок, словно мёд!

Попробуй я сказать другое -

Она мне голову сорвёт!

и подписался: ""О, ради Бога, автор неизвестен!""

Стишок имел столь бурный успех у его прототипа, что описывать его я не буду, ибо не очень помню на почве огромных телесных (в основном на голове) повреждений, хотя, в общем-то, и был явным плагиатом: тему и две последние строки я слямзил в ""Крокодиле"".

Подпись под стишком мне настолько понравилась, что я слил два слова в одно - Радибога -, потом как-то и буква О. превратилась в имя - Олесь - и в последующем я стал ставить этот псевдоним под всякими эдакими опусами.

Как я пишу?

Честное слово, не знаю. Просто появляется мысль, как правило, строчка или даже целое четверостишие. Потом оказывается, что эта строчка созвучна какой-то теме, и постепенно она обрастает со всех сторон другими строчками. Так появляется стихотворение.

Если стихотворение мне нравится, я его переписываю в тетрадь, если не очень - случается и такое - откладываю до лучших дней, переделываю или доделываю, а уж потом записываю. Но и это ещё не всё. Наиболее понравившиеся мне стихи переделываются и доделываются бесконечно. При этом они, бывает, во многом теряют, но это уже издержки.

Иногда тетради под руками не оказывается и некоторые стихи теряются безвозвратно. Их искренно жаль.

Что надо для того, чтобы писать?

На мой взгляд - три совершенно необходимые посылки: желание, время и уедирерие. Без этого стихи не получаются никогда.

Желание у меня есть почти всегда, время бывает довольно часто, а вот насчет уединения...

В нашем мире на каждом квадратном километре живут в среднем тридцать человек, а в Союзе - так вообще одиннадцать. Если равномерно расставить - по триста метров друг от друга получится, чтобы услышать друг друга - кричать во всю глотку надо. А вот одному редко оставаться приходится. Поэтому и стихов не так уж много. И пишутся они запоями - дорвался, отписался вволю, пока не заклинит.

Почему я не печатаюсь?

Честно говоря, боязно выносить свои детища на общий суд: как ещё воспримут?! Да и есть такая тайная мыслишка, что пока для себя пишешь да для ближайшего круга - одно выкладываешь, а для всех, да ещё не бесплатно - совсем другое пойдёт! Да и как-то не по себе становится - вроде как часть себя продавать собираешься.

По юному нахальству посылал я свои опусы в разные газеты да журналы, но тогда меня не поняли и не приняли. А теперь всё это вроде и ни к чему.

Ну и потом...

В наши дни чтобы печататься, надо иметь либо имя, либо протекцию. Ни того, ни другого у меня нет. Правда, говорят - нужен ещё и талант. Но это - говорят. Да и сомневаюсь я: талант ли у меня? Не графоманство ли? Правда, графоманы пишут гораздо больше и редакции бомбят постоянно. У меня - не так.

Пишу ли я сейчас?

Да, вроде бы, пишу. И прекращать пока не собираюсь. Были бы три названные качества почаще вместе. Много задумок на будущее, даже на пару больших поэм. Много в мире всякой дряни, много накипело в душе, всё это хочется выразить. Да не просто выразить, а так, чтобы всех задело. И хороших, и не очень, и мерзость всякую. Чтобы всем жилось чище и лучше. Всем.

Представляя свои творения на высокий суд друзей, уверен: лучше Вас, други мои, меня никто не знает (даже и сам я, пожалуй) и объективнее Вас никто не рассудит.

С у д и т е!

Всегда Ваш В. Игнатиков

Следует учесть, что писалось это в середине восьмидесятых и все цифры относятся к тому времени.

    Вы можете поставить посту от 1 до 50 лайков!
    Комментарии
    Вам нужно войти , чтобы оставить комментарий

    Мы используем cookies, чтобы вам было проще и удобнее пользоваться нашим сервисом. Узнать больше.