Горошек и Золушка


В самой глубине Чехии, в одной деревне, жил мужик хуторянин.

Женился он на богатой, но жена его оказалась такой лентяйкой, что дошли они до последней бедности, до горькой нужды.

А при этой-то горькой нужде было у них семеро сыновей.

Сыновья подросли, кончили школу и разбрелись по белу свету-дескать, чего нам дома оставаться!

- Ну, не хотите - уходите!

Шестеро сыновей ушли, а седьмой сын Гонза остался дома помогать по хозяйству.

Мать с досады и с горя померла, и зажил мужик вдвоем с Гонзой.

Из-за их бедности ни одна батрачка к ним не шла жить, - так что Они сами все делали.

Была у них пара кобыл некованых, коровы были да несколько коз и овец.

Как только земля показывалась,

Гонза выгонял скотину на пастбище.

Старик пахал,

Гонза помогал.

Так и шел год за годом.

В страду нанимали работницу.

Для этого занимали деньги у еврея, а вместо процентов каждый день наливали ему кувшин парного молока.

Гонзе было уже двадцать два года.

Каждое утро он выгонял скотину на луг, пускал ее пастись, а сам убегал в лес по грибы.

А отец тем временем пахал.

В полдень старый Горошек разводил костер, ставил на два камня глиняный горшок, варил грибную кашу и в золе пек картошку.

Гонза обедал с ним, а потом опять уходил в лес.

Как-то пошел Гонза в лес и видит: на опушке девушка травы и ягоды собирает.

Она заговорила с Гонзой, он пожаловался на свею бедность.

С тех пор стала она ему часто встречаться; поговорят, бывало, и разойдутся, она - в чащу, он - на луг.

Вот однажды обедали отец с сыном в поле.

Отец налил грибную кашу в деревянную миску, поставил ее себе на колени, и они с Гонзой принялись за еду.

Тут подходит к ним какая-то старуха, а с нею та самая девушка.

Бабка просит мужика:

- Не дашь ли и мне поесть, батюшка?

- Таких много набежит!

Ничего я вам не дам.

Мне все трудом достается.

А Гонзик говорит:

- Что же вы так серчаете, батюшка?

Почему бы и не поделиться с ними?

Вот вы хоть и трудитесь, а все равно ничего у вас нет.

Встал он, да и подал этим женщинам горшок с кашей.

Они уселись на меже, взяли в руки щепочки и все до крошечки съели.

Вот старик доел кашу, потянулся к золе за картошкой.

Гонзик выгреб картошку, положил отцу в миску.

Но в золе еще много картошек осталось, он и отдал их старушке - пусть, мол, полакомится.

Бабка с девушкой поели и говорят друг дружке; .

- А молодому-то больше будет в делах удачи, - он не жадный.

Старик разозлился и улегся на полосу клевера, где лошади паслись.

Гонза пошел к скотине на луг.

Когда старик проснулся и снова взялся за плуг,

Гонза был уже в лесу.

Дома-то к ужину ничего нет, надо, думает, собрать еще грибов.

И столько попалось ему хороших белых, сроду еще такой удачи не было.

Ну, думает, сегодня мы сварим кашу погуще'.

Солнышко уж склонялось к горе, старик допахал, накосил вики, навил ее на телегу.

А колеса-то тяжелые: четыре цельных кругляша, от ствола отпиленных, только обручами схвачены.

Скрипит телега на разные голоса.

Пришел Гонза, принес мешок грибов, закинул горшок в клевер и погнал скотину домой.

Задал кобылам корму, привязал коров, коз и овец в другом хлеву запер.

Старый Горошек взял подойник и пошел доить.

Потом развел огонь под таганком, на воле, и стал готовить ужин: картошку в золу положил, похлебку варит, слил молоко из подойника в кадку.

От всех коров собрал, а молока совсем мало - на донышке.

Теперь заходит к ним в горницу какая-то девушка с корзинкой за спиной, спрашивает, не нужна ли работница.

Старый Горошек говорит:

- Рад бы взять тебя, милая, да ведь у нас никто не заживается, мы люди бедные, денег у нас нет.

Старику-то, понятно, хотелось, чтоб в доме была женщина.

Ему надоело коров доить, а Гонза - и вовсе этого не умел.

Гонза, как увидел дивчину, сейчас же узнал ее - это и была та самая, с которой он разговаривал в лесу и которую угощал на поле грибной кашей.

Только одета она была по-другому.

Стал уговаривать .отца:

- Найми!

Нам работница нужна.

Ведь мне уже двадцать два года, а хожу такой грязный, что все надо мною смеются.

Каждый день таскаю эту солдатскую куртку.

Всякий надо мной куражится.

- Ну, оставайся, но заплатить тебе сможем только после жатвы, когда уберем хлеб.

Девушка с радостью согласилась.

- Жить, - говорит, - мне негде, и смерть меня не берет, одно спасение - где-нибудь наняться.

Старый Горошек спрашивает:

- Как тебя звать?

- Мне и сказать стыдно, имя у меня больно грубое. - Да чего стесняешься, имя как имя.

Ведь надо же тебя как-нибудь называть.

- Золушкой меня зовут.

Старик сдвинул шапку на затылок:

- Золушка,

Золушка...

Слыхивал я когда-то про Золушку...

Та удачливая была, из ничего всего добилась.

Позвали они Золушку ужинать с ними.

Она села рядом с Гонзой, и ему никогда еще так вкусно не елось, как в этот раз.

После ужина она прибрала горницу, коровам и лошадям корм задала.

Уселись на крылечке.

Горошку покурить хочется, да и Гонзе тоже, а табака - ни крошки.

Сидят головы повесили.

Она и спроси:

- Чего это вы нахохлились, как мокрые куры?

Они старые трубочки свои знай повертывают в руках, продувают.

Золушка сорвалась и вскоре вернулась с большим узелком табака.

Крошатка свежая, вот счастье-то!

Оба задымили вовсю.

Старик Горошек говорит ей:

- Будь у нас в доме полной хозяйкой.

А Гонза поддакивает.

Посидели.

Потом Гонза спрашивает:

- Ну, где кто спать будет?

У нас ни кровати, ни перинки, ничегошеньки нет!

Золушка говорит:

- Я лягу спать в хлеву, там соломы много.

Пожелали друг другу доброй ночи, батрачка пошла в конюшню, мужики в горницу, легли у стола на лавку.

Старик снял куртку, улегся на один бок,

Гонза - на другой.

Утром старик вышел в сени, а там - полон ушат молока стоит.

Коровы и козы уже подоены.

Он и руки врозь - что такое?

А Гонза говорит:

- Видите, батя, какое счастье к нам в дом пришло, теперь сможем кой-какой грошик отложить.

Вот приходит еврейка, принесла большую крынку:

- Сегодня налейте полную.

Старый Горошек не знает, как и взяться.

Гонза зовет:

- Ну-ка, новая хозяйка, налей ты.

Налила, а ничуть не заметно: в ушате словно и не убавилось.

Старик с Гонзой просто не знают, куда девать молоко, так его много.

Решили только вершки снимать.

На потолке - кадушки, лоханки кучей свалены.

Золушка перемыла их, выскребла.

Доила два раза в день и ставила молоко в тепло.

Гонза только досадовал, что у нее такое имя нехорошее.

- Деревенские смеяться над нами будут.

А она отвечает:

- Об этом не тужи, придет время, будет у меня другое имя.

Так проходил день за днем.

Гонза гонял скотину на выгон, старик пахал, а новая хозяйка все по дому делала.

Старик повеселел.

И молока все больше прибавлялось.

- Что, - дескать, - со сметаной-то делать будем?

- В субботу собью ее, пусть в доме будет масло.

В субботу разыскала она старую маслобойку, выпарила ее, и стали они втроем пахтать.

Три раза пришлось ей в маслобойку сметану наливать!

Промыла, сложила - масла полна кадушка!

Старик просто в недоумение пришел, глазам не верит.

Хватились, - а соли-то мет.

Она достает из кармана монету, подает Гонзе - деньги какие-то не наши, он таких и не видывал никогда - и говорит:

- Сходи купи пять фунтов соли.

Гонза принес, она тут же высыпала соль на стол, взяла топорик, потолкла ее обушком.

Взвесила масло - тридцать фунтов.

Старик чуть с ума не сошел - что только в доме творится!

Снесла масло на погреб, чтоб застыло, а вечерком, дескать, как отдохну, отнесу его в город, продам.

Гонза взял мел, стал считать, сколько выручит, даже и сосчитать не смог.

- Теперь нужна мне корзинка, в чем понести.

Гонза сейчас же побежал, приволок травяную корзину.

Старик за голову схватился:

- Да ты что, спятил, что ли, это ведь корзина травяная, а не для масла!

Вот видишь, - говорит он Золушке,- у нашего Гонзы не все дома.

Та хохочет, а Гонза повернулся, схватил в сенях со шкафа лукошко и прямо вместе с наседкой притащил в горницу.

- Ну, это человек блажной!

Не мучь уж его, а то он совсем очумеет, видишь - мечется, ровно угорелый.

На чердаке висит корзинка, еще от старухи осталась, сходи сама.

Но Гонза не мешкает, сам побежал на чердак, принес корзинку.

Золушка открыла ее, а там полно мышиных гнезд.

Побежала во двор, в навозной жиже ее вымыла, на речке выполоскала и несет в горницу чистую корзинку.

- Теперь, - дескать, - дайте мне под масло лоскут чистого миткаля.

- Да что ты, милая, какой там у нас миткаль.

Рубашек и тех нет.

С тех пор как старуха померла, в доме белья ни ниточки не осталось.

Золушка завернулась, никому ни слова не сказала и мигом принесла подмышкой сверток белого миткаля.

Оторвала три куска, чтоб масло завернуть, остаток убрала.

А Гонза наш так и вьется вокруг Золушки:

- Не откажи, - говорит, - сшей мне из этого куска рубашку в воскресенье погулять.

Ведь все парни рубашки носят и смеются надо мной, что у меня даже и рубашки нет.

- Ладно, ладно, вот погоди, продам масло, что-нибудь уж тебе сварганю.

Под вечер отправилась она в город, а через час ворочается и высыпает на стол кучу грошей.

Старый Горошек чуть не рехнулся.

Столько денег!

Хочет отдать Золушке за миткаль-то, а та не берет:

- Не надо, не надо, после отдадите, когда побогаче будете.

А в тот вечер, когда Золушка ушла в город, приковыляла к их дому какая-то старушка:

- Пустите, люди добрые, переночевать.

Могкет, и хлеба кусочек подадите, не ела ничего.

А старый Горошек, с тех пор как заимел ловкую работницу, которая умела изо всякой беды его вывести, уж не ворчал, как бывало раньше.

- Гонзик, дай ей чего-нибудь поесть, небось с голоду не помрем, обойдемся.

И старушка немедля вошла в их дом, да так смело, как будто всю жизнь у них жила, все знает, куда как идти.

- А чья же вы будете, откуда?

- Я Золушки вашей бабушка.

- А, вот что, - говорит Горошек. - Ну, она девушка толковая, сноровистая, а как за работу берется, все у нее спорится, хотелось бы мне, чтоб сын с нею обручился.

Я-то за женой получил тысячи несметные, да что толку, глупа она была и ленива, все прахом пошло.

Так что если бы только Золушка с моим Гонзой обручилась, - уж как бы я рад был!

Бабушка за это так и ухватилась:

- Я не против, не против.

Через час пришла Золушка, высыпала на стол деньги, старик чуть не сбесился от радости.

Ну, ладно.

Вот Золушка и говорит:

- Завтра воскресенье, надо к завтрему сшить рубашки.

Зажгла плошку,

Гонзу посадила из миткаля нитки дергать.

Это по бедности так делают!

Он нашел в окне три ржавые иголки, почистил их золой, и бабка с девкой уселись шить, торопятся как сумасшедшие.

Мужики уж давно уснули, а они все шьют да шьют.

Утром отец с сыном проснулись, - возле каждого лежит по рубашке с завязочками - это тесемки такие, их в дырочки продергивают и завязывают.

Старик говорит:

- Золушка, свари что-нибудь на завтрак, а мы с Гонзой пока сходим травы накосим, на межах много ее осталось.

Эта неделя удачная была,- хочу сегодня справить воскресенье, пахать не поеду.

Вернулись мужики с поля, их ждал горшок кофе.

Старый Горошек не пил его с тех пор, как жена померла.

- А хлеба-то у нас нет!

- Об этом не беспокойтесь, - говорит бабка, - и высыпает из передника на стол кучу плюшек с маком.

Горошек уж сколько лет во рту крошки ситного не имел, а Гонза и подавно.

Уписывали их с таким смаком, что глаза на лоб лезли.

Старик все выспрашивает у Золушки, откуда она на все деньги берет.

- Об этом не беспокойтесь, это моя забота, а вы кушайте и пейте, и ты,

Гонзичек, тоже кушай.

Наелись наши Горошки до отвалу.

Теперь Гонза и говорит:

- В восемь часов начнется ранняя обедня, она не долгая.

Были бы у меня штаны хорошие, безрукавочка, да свитавская куртка, пошел бы и я к ранней.

Времени семь часов.

Золушка шмыг в дверь, и не успели опомниться, как она несет хорошие кожаные штаны, красную безрукавку с большими пуговицами, черную широкую шляпу, красный шейный платочек и красивую шерстяную свитавскую куртку.

Это в старину так одевались, нынче этого уже не носят.

Гонза нарядился.

- Теперь, - говорит, - пойду к ранней.

А сам все возле Золушки вертится.

- Что это ты, - дескать,- все ко мне жмешься?

- Переоденься и пойди со мною.

Золушка только и ждала, чтобы он ее пригласил, повернулась и в минуту принарядилась, взяла в руки какую-то книжку, обернутую в белый платочек.

- Ну, пойдем, - говорит Гонзику.

Пошли вместе через всю деревню до самого города, до костела.

Никто их и не узнал, глазеют из всех окон:

Какая красивая парочка!

Да кто же этот рослый молодец?

Какая такая нарядная барышня рядом по левую руку вы? ступает?' Обгоняют их, в лицо заглядывают:

- Да это молодой Горошек с молодою хозяйкою.

А Гонза чинно так вышагивает и весело дымит своею трубочкой.

Подошли к костелу, - сунул трубку в карман, снял шляпу, вошел и стал в толпе, среди других мужчин.

Золушка осталась на паперти.

Почему она не вошла вместе с ним?

А вот почему: злые волшебницы украли ее у матери, когда она еще не была окрещена, и зачаровали.

Вот отчего ей и нельзя переступать порог костела.

Такую дивью бабу можно узнать по тому, что она никогда не танцует весь круг, а только полкруга.

Гонзе отец сказал, чтоб насильно Золушку не тянул и что это дело после можно поправить.

Служба окончилась.

Гонза вышел.

Было у него в кармане несколько грошей, зашел с Золушкой в трактир.

Степенно, как старый, выступает, велел налить себе кружку пива, а для Золушки бутылку вина заказал.

Закусили кое-чем, он заплатил пять грошей, и весело отправились домой.

Вокруг Золушки уж много молодцев вертелось, похваливали ее - мол, как вы одеты к лицу, и всякие такие слова, так что на обратном пути Гонза вел ее за руку, чтобы не отбил кто.

Вернулись домой, а там уже еда приготовлена, ситный хлеб.

К обеду, дескать, будет мясное.

Старушка говорит:

- Я все могу кушать, кроме одной только свинины.

Дивьям бабам этого нельзя, они до свинины и не дотрагиваются.

Горошек дал Гонзе денег, послал его купить говядины.

Всем так и манилось поесть убоинки - ведь с тех пор, как в прошлом году издохла у них старая коза, они мяса и не нюхали.

Как принес Гонза говядину, сейчас же сварили ее на воле, в печурке из необожженных кирпичей.

Пообедали, прибрались,

Золушка принесла табака, старый Горошек закурил свою трубочку и чинно повел бабушку по своим полям.

Покуривает и рассказывает ей, сколько горя натерпелся через свою ленивую жену, как трудился всю свою жизнь, как убежали от него шестеро сыновей и только один Гонза остался ему утешением, мыкает с ним вместе горе и нужду.

- Если Гонза на толковой девушке женится, передам ему весь хутор.

Пусть только долг еврею выплатит.

Осматривает он свои поля, видит: рожь уже поспевает.

Что ж теперь делать?

Бесплатно никто не пойдет подсоблять, а залезать в новые долги неохота.

Старуха и говорит ему:

- Ты,

Горошек, не тужи, ни о чем не печалься, нонешний год хорошо со жнитвом управишься.

Отбей косы, а завтра весело за работу примемся.

Горошек отбил косы и говорит:

- Вы, бабы, наготовьте на завтра еды, пышек каких-нибудь, лепешек, а я пойду искать помочанок, в горсти укладывать.

А старая ему:

- Не ходи, я одна за двух управлюсь.

Мыслимо ли дело, - думает Горошек, - это дело невозможное'.

А в поле увидал, что и впрямь она за двоих поспевала.

Гонза пошел передом, а старик приотстал сзади, чтоб на конце ряда им разойтись, пятки не подрезать.

Вот Гонзик косит, прокосил ряд, а старуха уже все за ним подобрала, идет подбирать за стариком.

Старик дошел до конца, наточил косу бруском, начал новый ряд, кусок прошел, оглянулся - а за ним какая-то красивая молодайка подбирает.

Ладно, думает, подбирай, подбирай, накормлю тебя за это'.

С часок косили они так, старик прошел конец, поглядел:

- Эге, как оно у нас нынешний год быстро идет, просто удивление!

И зыбки ныне какие толстые!

Это у нас, когда рожь подбирают, такими горстями укладывают, вроде люльки, в какой детей качают: так и называются - зыбки.

Гонзик разошелся по своему ряду, размахался, вдруг видит перед собою двух молодаек: одна косит, другая подбирает.

И вспомнил свою Золушку:

- Эх, принесла бы она сейчас девятку!

Девятка - это? завтрак в девять часов.

И только он подумал, а их молодая хозяюшка Золушка тут как тут, несет большой жбан питья, полную корзинку хлеба и зовет:

- Батюшка,

Гонзичек, завтракать!

И все, кто тут есть, идите.

Гонза воткнул свою косу в землю, а старик свою в рожь закинул и бегут, радуются, что молодая хозяйка принесла девятку.

И эти три новые молодайки притиснулись, старик их и не знает, кто такие, но ни слова не сказал, рад был тому, что подсобили.

Взял большую лепешку, поделил всем на равные доли, съели все под метелочку.

Встал Горошек и не вспомнит, где косу оставил, так наелся и напился.

Впервые за свою жизнь в уме маленько тронулся.

Он рассчитывал, что рожь будут косить три дня, а тут к обеду все поле кончили.

У него просто ум за разум зашел - растерялся от радости.

Теперь смотрит - дождь собирается.

Он затужил:

- Эх, вымокнет!

Такая нынче рожь прекрасная, ее больше ста крестцов будет.

Жалко ее в поле оставлять!

А что у него соломы нет, перевясла не из чего сделать, он и позабыл.

Его плохонькая тележка никуда не годилась, сбегал в деревню, занял у зятя две телеги.

Тут только и хватился:

- А перевясла-то!

Перевясел нет!

А бабушка говорит:

- Ничего!

Не успеешь опомниться, перевясла будут сделаны!

Пошла, отворила ворота риги, выбросила несколько охапок соломы и навила перевясла.

А эти три бабенки после полудня исчезли, шут их знает куда девались!

Зовет мужик Золушку, чтобы шла помогать.

А как приехал он в поле, там уже два ряда снопов связано.

Гонзик с Золушкой принялись носить снопы, на телегу укладывать.

Старик грядки налаживает.

Наложили огромный воз и поехали прямиком через все межи, нигде не зацепили, не перевернули.

Старик на передке сидит,

Гонза сзади бежит, поддерживает.

Укладывают в ригу, старик толкует:

- Две бабы не справятся, надо еще принанять.

Да где уж теперь искать работниц, поехали обратно в поле, а там уже все связано!

Старик за голову схватился, а Золушка кричит:

- Живей, живей, пошевеливайтесь, к вечеру дождь пойдет, как бы не промокло у нас!

К вечеру все благополучно убрали, никто даже и поесть не успел.

Теперь-то уж все проголодались.

Золушка говорит:

- Сегодня, мужики, мы вам ужин сварим получше.

Сварила новомодный кофе, принесла каравай, комок масла в полфунта.

Старику это все по вкусу, уплетает за обе щеки.

Гонза тоже.

Он и говорит:

- Эх, всю бы жизнь так!

И чтоб в работе всегда был такой порядок.

А Золушка отвечает:

- Если будешь умницей, ни о чем не будешь спрашивать, любопытничать, так оно и будет.

Только с вопросами не приставай.

Не будь настырным.

Утром старик приходит с поля, от радости руки потирает:

- Ну, ребятки, пшеница поспела!

И хороша же уродилась!

Вдвое больше будет, чем в те годы.

Да одно плохо - погода ненадежная, так на дождь и тянет, быстрее надо убрать, а косарей-то, косарей где взять?

- Да вы бросьте, не тужите об этом, - говорит Золушка, - все уберем во время.

Весь день косили пшеницу, харчей много было, ели-пили досыта, хорошо выкосили.

Старик от радости себя не помнил, как все ладно получается и сколько пришло дешевых работниц, за здорово живешь помогают.

Опять те же молодайки, что рожь косили.

Любопытно ему: кто они такие?

Просит Гонзу:

- Спроси, - дескать, - у Золушки, где она их наняла.

А Золушка в ответ:

- Передай отцу, чтоб никогда ни о чем не спрашивал.

Дело идет, довольно с него и этого.

Старик больше и не стал выпытывать, ему-то что до этого - ведь платила-то им Золушка.

Пшеницы собрали двести крестцов, это по старому счету, тогда еще в крестце было шестнадцать снопов.

До вечера все убрали, свезли. .

Каждый день сытно ели, всякий раз что-нибудь иное - такой в старину был крестьянский обычай.

И старый Горошек доволен был.

Ведь он, как наестся да напьется, всегда веселый.

Немного погодя и ячмень созрел.

И рожь и пшеница хорошо уродились, а ячмень-то и того удачнее.

И убрали его тоже хорошо.

Всего много.

Старая большая рига полным-полна.

А овес куда девать?

Горох?

Стало быть, молотить надо.

Старый Горошек чешет в затылке:

- Где же молотильщиков-то взять?

А Золушка ему сейчас же:

- Об этом не тужите!

Обмолотим.

- Ну, если так, ладно.

Старик приготовил несколько цепов, связал крепкими веревками, стал с Гонзой на ток.

Начали они в два цепа бить, ну, это лад невеселый!

Вдруг видят: откуда ни возьмись, встали с ними две девушки, и пошло так это ладно, в четыре удара: с пи р-р о-г а-ми, с пи р-р о гг а-м и, р р а-т а-т а-т а.

Ну, такой лад старику по сердцу.

Золушка с бабушкой за это время приготовили хороший завтрак.

В девять часов Золушка вышла на крыльцо, зовет:

- Гонза, батюшка, идите сюда!

И тех двоих женщин зовите.

Подали на стол хлеба, сыру и пива каждому, кто сколько хотел.

Старый поел в охотку и опять помчался молотить.

Семьдесят пять лет старику, а еще не хворый, дюжий - видно, грибная каша на пользу ему шла.

Отмолотился за несколько дней, о харчах не заботился, все ему было готовенькое.

Первым делом насыпал мешок зерна:

- На,

Гонза, свези в город, продай, хозяюшке нашей заплатим, девушка хорошая, надо ей отдать, расплатиться.

Старик зерно провеял, на ветру очистил.

Сколько было крестцов, столько вышло и четвериков.

Все рассчитал, что куда.

Сто мешков продал.

Пекарь заплатил ему за мешок на пятьдесят грошей больше, чем прочим, - такое хорошее зерно было.

Стал Горошек с Золушкой рассчитываться.

- Сколько ты истратила?

- Нет, нет, ничего мне не надо, это я все любя угощала вас.

Прошу у вас только одно вознаграждение.

- Какое же?

- Гонзика!

Эге, думает, вода на мою мельницу!' - От всей души буду рад!

Ты, девка, мне полюбилась.

Бери его себе!

У меня все неудачи да горе было, а вам, видно, повезет.

Она уже пятую неделю у них жила.

А Старостин Антонин уж пронюхал обо всем и завидовал Гонзе, - уж больно хороша девка-то.

Заподумывал, как бы отбить ее.

Зерно продали удачно, покончили с этим делом, вот Гонзик и говорит:

- Что это как мы спим нехорошо, на лавках валяемся - ни кроватей у нас, ни перин.

Сильно огорчался этим.

А старый Горошек ему:

- Эх, сынок!

Да где же нам сразу столько пера набрать?

Во дворе две-три курицы кудахчут, гусей и в помине не осталось.

Старая бабушка их слушает:

- Да ты.

Гонзик, насыпь зерна во дворе!

Слышишь, за деревней гуси гогочут, большая стая; мы их ощиплем, вот и будет перо.

Не успела слова вымолвить,

Гонзик уже бежит, влез на амбар, сыплет зерно и кличет:

- Тега, тега, тега!

Поднялось гусей с пруда несметное множество, прилетели во двор и ну клевать.

А бабушка говорит:

- Отвори ворота риги.

Гонза отворил, бабушка пошла в ригу, а гуси все за ней.

Золушка с бабушкой и давай ощипывать их одного за другим - пощиплют и отпустят на волю.

Большую кучу перьев нащипали.

Старик надивиться не может:

- Вот так чудо!

Ну и бабы!

- Это, - дескать,- батюшка, ничего!

Что скажете, все сделаем.

Как выпустили с колен последнего- гуся, старика опять забота берет - где взять чехлы да наволоки.

Бабушка недолго думала, после обеда отправилась в город и принесла оттуда подмышкой сверток печатного ситцу.

Нашили чехлов.

Перо с диких гусей мелкое - оно не дерет.

Сделали шесть перин на две большие кровати.

Гонза просит:

- Батюшка!

Приведите в порядок те две кровати, что на чердаке валяются, поставим их!

Горошек взял горбыли, починил кровати.

Золушка обтерла их, настелила горой под самый потолок.

Старик рад - надоело и ему на жесткой лавке лежать.

Вечером им уж не терпится - каково будет на новых постелях спаться.

Старик лег на одну,

Гонза на другую, и Золушку к себе взял.

Целовались до самого утра.

Баловался он с ней, конечно, тут смеяться нечему - люди живые.

Опьянел парень от счастья,

Золушка стала для него еще краше.

И она разгорелась, как огонь, ведь ни с кем еще не любилась.

В деревне староста тоже собрал богатый урожай и объявил, что будет праздновать славные дожинки.

И молодых и старых, и бедных и богатых - всех пригласил на свой двор; еду ставил он, а пиво, вино - гости.

Его Антонину приглянулась Золушка, я уже про это рассказывал, так что позвали и Гонзика, да и Золушку тоже.

А собирались на дожинки после вечерни, в третьем часу.

Золушка обо всем об этом ничего не знала.

Так вот, когда пообедали,

Гонза и говорит ей:

- Слышь-ка, нам с тобой надо собираться на гулянку к старосте.

Там будут славные дожинки.

Золушка согласна.

- Отчего ж не пойти?

Одна я не пошла бы, но раз идешь ты, пойду и я.

Но и ты без меня не ходи никуда.

Если будем друг без дружки куда собираться, погубим наше счастье.

Гонзик умылся, переоделся, нарядился, вычистил хорошенько свою пенковую трубку, чтобы блестела;

Золушка тоже собралась, взялись они за руки и пришли к старосте на двор чуть не первые.

А за столом под могучею липой уже сидит кое-кто из соседей.

Они сейчас же весело поздоровались с Гонзиком, наперед угостили его пивом и молодой его хозяюшке улыбаются; ведь нет в деревне ей ровни - такая красавица.

Тотчас усадили их за стол.

- Ну вы,

Горошки, нонешний год сильно поправились хозяйством.

Какие толстые зыбки-то собрали, таких и старики не упомнят.

Пришли музыканты с шарманкой, со скрипкой, с цитрой, заиграли как водится.

Молодежь сбежалась после вечерни.

Первым пошел в круг Старостин сынок, схватил Золушку, протанцевал с нею три танца и весь вспотел.

Запарился, больше, говорит, не пойду с ней плясать'; - так она его загоняла.

Отец видел это и говорит:

- Садись,

Тонда!

Тебе за этой дивчиной не угнаться.

Был там еще один Войнар, бывалый такой парень.

Этоттоже поглядел и думает:

Ну, меня-то ей не перегнать, зря, что ли, я четырнадцать лет в солдатах прослужил, я-то с ней справлюсь'.

Подошел к Гонзику и просит его:

- Разрешите протанцевать разочек с вашей Золушкой. - Да иди, - мол, - пляши.

Войнар поклонился, и она пошла с ним.

Протанцевал с нею один круг да так запыхался, что еле жив остался.

Все лучшие танцоры по очереди плясали с нею и все чуть не задохнулись.

Теперь приступили к Гонзе:

- Иди и ты в круг!

А он отбивается.

- Я, - говорит, - не умею.

Наелся там Гонза, напился как следует, и хозяюшка тоже.

Остались до самого вечера.

Потом Гонза поблагодарил, заплатил за пиво, сколько с него причиталось, и отправился с хозяюшкой домой.

Отец расспрашивает их, как погуляли,

Гонзйк похваливает да смеется:

- Сроду я так не веселился!

Старик все боялся, как бы кто не отбил у сына девушку: ведь руки у нее и впрямь золотые.

Решил сегодня же покончить с этим делом.

Как только прибрали все в хлеву и на дворе, старый Горошек говорит:

- Пойдите-ка сюда.

Надобно и вот о чем подумать: не пора ли вам пожениться?

Золушка тотчас поцеловала ему руку и прямо безо всяких сказала, что хочет стать Гонзовой женой.

Батя тут же отправился к священнику и рассказывает ему, какая штука у них смололась.

А тот ему в ответ:

- Эта девушка у вас, как видно, не простая, но я сделаю что нужно и обвенчаю их.

Назавтра Горошек говорит Гонзику:

- Ну-ка, дети, ступайте к священнику писать протокол, чтобы вас огласили.

Я уж стар, вы меня кормить будете, а хозяйство, все как есть, вам передаю.

Пошли они к священнику.

Он тотчас вышел к ним и говорит - Раньше чем быть свадьбе, вас нужно окрестить.

Вы,

Золушка, от обыкновенных людей, как и все, но некрещеная.

А то ведь коснется дела, вы из церкви-то сбежите!

- Да, да, я это знаю.

Дивья баба украла меня у моей матушки до шести недель.

В крестные пошла одна тетка из деревни.

Дали Золушке новое имя - Кристина, а через три недели их повенчали.

Свадьбу сыграли богатую, такой и старики не помнили.

Всегда во всем была им удача, и славно прожили они на этом хуторе до самой смерти.

Комментарии
Вам нужно войти , чтобы оставить комментарий