Предчувствие

Я знаю: грозный час великого крушенья

Сметет развалину веков —

Уродливую жизнь больного поколенья

С ее расшатанных основ, —

И новая земля, и новые народы

Тогда увидят пред собой

Не тронутый никем, – один лишь мир природы

С его немеркнущей красой.

Таков же, как теперь, он был, он есть и будет,

Он вечно юн, как Божество;

И ни одной черты никто в нем не осудит

И не изменит ничего.

Величественный зал для радостного пира,

Для пира будущих людей,

Он медлит празднеством любви, добра и мира

Лишь в ожидании гостей:

Разостланы ковры лугов необозримых;

На вековом граните гор

Покоится в лучах лампад неугасимых

Небес сапфировый шатер;

И тень из опахал из перьев тучек нежных

Дрожит на зеркале волны,

И блещет алебастр магнолий белоснежных,

И розы нектаром полны,

И это все – для них: все это лишь убранство

Для торжества грядущих дней,

Где трапезою – мир, чертогами – пространство

Земли и неба, и морей.

И вот зачем полна природа для поэта,

На лоне кроткой тишины,

Едва понятного, но сладкого обета

Неумирающей весны.

И вот зачем цветы кадят свое куренье

Во мгле росистых вечеров,

И вот о чем гремит серебряное пенье

Неумолкающих валов.

1884 г.