Неслась звезда сквозь сумрачные своды

И я подумал, грешный человек,

Что, промотавший собственные годы,

Живу, чужой присваивая век.

Не раз об этом думал я и ране,

Как будто каясь на хребтах годин.

Не оттого ль, что надо мной в

Трубил прощально журавлиный клин?

Бродил ли я ущелием забытым,

Ручей ли видел, что в жару зачах,

Охотника встречал ли я с

Оленем неостывшим на плечах.

Смотрел ли на огонь закатнокрылый,

Дрова испепелявший не впервой,

Стоял ли перед братскою могилой,

Как будто бы с повинной головой.

Мне снова вспоминалися поэты,

Что не достигли лермонтовских лет,

Но песни, что когда-то ими спеты,

Еще поныне изумляли свет.

А может, взял я крылья их

И слово, что роднится с высотой,

Как взяли в жены их невест другие,

Окольцевав под свадебной фатой?

И мнилось мне, достойному свободы,

Покорства слов и непокорства рек,

Что, словно дни свои растратив годы,

Живу, чужой присваивая век.

Не потому ль других надежд на

Милей одна мне - умереть в чести.

Пред памятью погибших я в ответе,

Душеприказчик сгинувших в пути.

Пер.

Я.

Козловского