Нравственный кодекс (Перевод)

Чтоб вы правдивой не сочли
Историю мою,
Скажу вам честно: это всё –
Заведомая ложь.

Жену оставил юный Джонс,
едва успев жениться.
Хурру́мский край позвал его,
афганская граница.
Джонс гелиографи́стом был.1
Супругу до разлуки
Он связи выучил, начав
с азов своей науки.

И ум его к её красе
летел не наудачу:
Сам Аполло́н курировал
приём и передачу.
С утра до вечера с горы
сигналил Джонс приветы,
К которым присовокуплял
разумные советы.

Сигналил он: опасна лесть
армейской молодёжи
И генералов, что, увы,
сластолюбивы тоже,
Из коих слаще всех поёт
коварные рулады
Проклятый Бэнгз (сей генерал –
герой моей баллады).

Скакал со штабом Бэнгз. Глядит,
с горы, как сумасшедший,
В долину гелиограф шлёт
депешу за депешей.
Да что там, Господи, стряслось? –
Чума? Пожар? Восстанье?
И Бэнгз со штабом стал читать
воздушные посланья.

«Ко-тё-нок мой род-ной...». Ого!
Да что он, «под пара́ми»?
Какой «котёнок» может быть
в служебной телеграмме?
Тире – две точки – вновь тире...
«Лю-бовь мо-я...». Проклятье!
И кто с горы всю эту чушь
несёт, хотел бы знать я!»

Дубина адъютант молчит,
а штаб глядит с ухмылкой,
Внося в блокноты всё, что Джонс
с горы сигналит пылко:
«Голубка, с Бэнгзом проводить
не смей ни дня, ни часа;
На пограничье не найти
опасней ловеласа!»

Как ни была б Любовь слепа,
но люди-то ведь зрячи.
Передаёт супруге Джонс,
ревнивый и горячий,
Пикантные подробности
из генеральской жизни.
Все точки и тире полны
жестокой укоризны.

Дубина адъютант молчит,
а штаб гладит с ухмылкой,
Как багровеет Бэнгз от щёк
до бритого затылка.
Но хладнокровно молвил Бэнгз
сопровождавшим: «Еду!
Кру-гом! За мною! Рысью – марш!
Здесь – частная беседа».

Заметить надобно, что Бэнгз
был человеком чести:
Он Джонса юного не стал
преследовать из мести.
Но Бэнгз достойный прогремел
до самого Мадраса:
«На пограничье не найти
опасней ловеласа!»

© Перевод Евг. Фельдмана
1-7.05.1990 г.