Ода к греческой вазе (Перевод)
Ты цепенел века, глубоко спящий,
Наперсник молчаливой старины
Вечно-зеленый миф! А повесть слаще,
Чем рифмы будничные сны!
Каких цветений шорох долетел?
Людей, богов? Я слышу лишь одно:
Холмов Аркадии звучит напев.
То люди или боги? Все равно...
Погони страх? Борьба упругих тел?
Свирель и бубны? Хороводы дев?
Напевы слушать сладко; а мечтать
О них милей; но пойте вновь, свирели;
Вам не для слуха одного порхать...
Ах, для души теперь они запели:
О юноша! в венке... и не прейдет
Тот гимн - и листья те не опадут;
Пусть ввек не прикоснется поцелуй;
Ты плачешь у меты - она цветет
Всегда прекрасная, но не тоскуй -
Тебе любить в безбрежности минут!
О, этих веток не коснется тлен!
Листы - не унесет вас аквилон!
Счатливый юноша - без перемен
Свирели будет звон и вечный сон;
Любовь твоя блаженна! Вновь и вновь,
Она кипит, в надежде утолить
Свой голод; свежесть чувства не пройдет
А страсть земная отравляет кровь,
Должна печалью сердце истомить,
Иссушит мозг и жаждой изведет.
Что это за толпа, волнуясь, мчит?
На чей алтарь зеленый этот жрец
Ведет теленка? Почему мычит,
Венками разукрашенный телец?
Чей это городок на берегу
И на горе высокий этот вал,
Зачем молитвенный спешит народ?
О этот город, утро на лугу,
И нет здесь никого, кто б разсказал,
Зачем так грустен этот хоровод.
Эллады тень! обвитая листвой
Мужей из мрамора и легких жен,
Зеленым лесом, смятою травой
Ты мучаешь, маня, как вечный сон,
И вечно леденящая мечта!
Но поколенье сменится другим,
Ты новым людям будешь вновь сиять -
Не нам. Тогда скажи, благая, им,
"Краса есть правда, правда - красота",
Земным одно лишь это надо знать.
Перевод Василия Комаровского
Невеста непорочная молчанья,
Дитя неспешно льющихся веков,
Ты старины цветущие преданья
Передаешь пленительней стихов.
Какие мифы на твоих боках?
В Аркадии ль то действо иль в Темпее?
О смертных твой рассказ иль о богах?
Куда бегут так девы? Кто шалея,
В экстазе их преследует столь рьяно?
О чем играют флейты и тимпаны?
Рожденные мелодии волшебны,
Волшебней те, что не коснулись слуха,
Пролейте ж, флейты, свой напев целебный,
Божественную музыку для духа.
Прекрасный юноша, в тени дерев
Играть напев свой будешь вновь и вновь.
Влюбленный, к сей прекраснейшей из дев
Стремишься в поцелуе ты напрасно,
Зато пребудет навсегда любовь
И будет на века она прекрасна,
Блаженны ветви! Их листве с весною
Не разлучиться, век не увядая.
Блажен флейтист – извечной новизною
Чарует музыка всегда иная.
Любовь пребудет вечно молода,
И вечно будет длиться счастья миг,
И радость не остынет никогда,
Преодолев навек земные страсти,
Когда в горячке лоб и сух язык,
И сердце разрывается на части.
К каким зеленым алтарям стремится
Жрецом ведомый люд для приношенья?
Куда ведут мычащую телицу,
Гирлянды возложив для украшенья?
В честь празднества какого весь народ
Покинул крепость мирную спеша?
В горах ли, у речных, морских ли вод
Безлюдный город погружен в молчанье,
И не вернется ни одна душа,
Чтобы поведать нам об этой тайне.
Античность форм! Изысканность сама,
Ты мрамором одев мужей и дев,
Своим безмолвьем сводишь нас с ума,
Как вечность, и забвенье одолев,
Холодная немая пастораль,
Когда возьмет нас тлен и пустота,
Поведаешь другим ты в назиданье,
Друг смертных, и утешишь их печаль:
“Краса есть правда, правда – красота” –
И в этом все земное наше знанье.
Перевод Яна Пробштейна
Ода греческой лутрофоре
I
Ты всё ещё невеста долгих лет,
Невинное, приёмное дитя –
Сказал бы о тебе лесной поэт,
Цветочный миф, что слаще рифм, сплетя:
Что за фигуры в лáвровых ветвях?
Простые люди, боги, те и те?
Темпейской ли, Аркадской ли долин?
Восторг на лицах или дикий страх?
Кто эти девы в томной красоте?
О чём поют свирель и тамбурин?
II
Как сладостны напевы, что слышны,
Но слаще неуслышанный напев,
Так пой, свирель беззвучной тишины,
Не слух лаская – душу отогрев.
И никогда не опадёт листва,
Петь жениху под деревом всегда:
Вовек, вовек невесту не лобзать,
Хотя короткий путь до торжества;
Но не горюй, не знавший благодать –
Любовь прекрасна, вечно молода.
III
Ах, счастлив, счастлив в зелени айлант!
Никак не распрощается с весной;
И счастлив неуёмный музыкант –
Навеки новь, навеки звучный строй.
Ещё любви, счастливейшей любви!
Нетерпеливым, вечно молодым
Всегда тепло; страстей водоворот.
А смертным – вожделения свои,
Печаль от них, тоска, угарный дым,
Жар на челе и пересохший рот.
IV
Чей хоровод у алтаря богов?
Куда ведёшь телицу, тайный жрец,
Она, в гирляндах шёлковых с боков, –
Дар жертвенный молящихся сердец?
На побережье или на горе –
Надёжный форт иль мирный городок?
И почему притих? Куда народ
Ушёл благочестиво на заре?
Зачем навек оставили чертог,
Никто уже ответа не найдёт.
V
О Аттика! Искусство совершенств!
И прелесть дев, и доблести мужей,
И формы нескончаемых блаженств
В переплетенье мраморных ветвей,
И Пастораль на вечной высоте.
Когда уйдём в сединах в мир иной
И замолчим, тогда земной секрет
Ты новым поколениям открой:
„Красоты в правде, правда в красоте –
Вот всё, что нужно знать про этот свет.“
Перевод Галины Бройер
