Четыре прелюдии, разыгранные ветром (Перевод)
«Прошлое — это пригоршня пепла»
1.
Женщина по имени Завтра
сидит, зажав в зубах шпильку,
времени у нее предостаточно,
она тщательно укладывает волосы,
заплетает напоследок последнюю косичку,
закалывает ее шпилькой,
оборачивается и протяжно так произносит:
Ну так что с того? Моя бабушка по имени Вчера
ушла от нас. Ну так что с того?
Пусть уж мертвецы останутся мертвецами.
2.
Двери — настоящий кедр,
доски — с инкрустацией из золота,
и девушки — божественные девушки.
И доски провозглашали, а девушки распевали:
Город наш — величайший,
народ наш — величайший,
с нами никто не сравнится.
Двери шатаются на вывороченных петлях
и ветер с дождем со свистом врываются туда,
откуда девушки сбежали, чтоб доски распевали:
Город наш — величайший,
народ наш — величайший,
с нами никто не сравнится.
3.
Так оно было.
Могучие мужи основали город,
сплотили нацию и заплатили,
чтоб певчие пели, а женщины
выводили:
Город наш — величайший,
народ наш — величайший,
с нами никто не сравнится.
И певчие пели,
а могучие мужи слушали,
и щедро платили,
и были довольны.
И крысы и ящерицы тоже слушали,
а теперь слушают только
крысы и ящерицы.
А черные вороны
кричат «Кар, кар»,
тащат щепки и глину
и строят гнездо
поверх слов
на дверях из настоящего кедра,
с золотой инкрустацией,
за которыми божественные девушки
распевали:
Город наш — величайший,
народ наш — величайший,
с нами никто не сравнится.
А теперь поют только вороны: «Кар, кар»,
и ветер с дождем, завывая, влетает в дверной проем,
и слушают только крысы и ящерицы.
4.
Крысиные коготки
что-то нацарапали на пороге,
и оттиснутые в пыли иероглифы
крысиных лапок
стрекочут нам свою крысиную родословную —
заплетающийся голос крови,
скороговорка всего их
дедовско-прадедовского рода.
Но струится ветер,
и струится пыль на пороге,
и даже письмена крысиных лапок
уже ничего нам не скажут
ни о величайшем городе,
ни о величайшем народе,
ни о могучих мужах,
что слушали женские трели:
с нами никто не сравнится.
Перевод Андрея Пустогарова
