Севастопольцы

«Вахт ам Райн» внизу гнусит гармошка.

Темень.

Тень немецкого штыка.

В полночь старый черноморец Кошка

Будит краснофлотца Шевчука.

И идут они от Инкермана,

Сквозь потемки мертвой тишины,

До высот Малахова кургана,

Мимо корабельной стороны.

Часовым глаза слепят туманы.

Что-то там мелькнуло впереди?

То ли тени, то ли партизаны —

В темноте попробуй разгляди.

Шорох.

Всплеск.

И тело неживое

Принимает ржавая вода.

Вдоль причала в ночь уходят двое,

Не оставив на камнях следа…

На скалу карабкаются ловко,

Раздирают заросль камыша,

Гулкая старинная кремневка

Вторит автомату ППШ.

…

Смерть из глаз орлиных свет украла.

В темном склепе не видать ни зги.

Слушают четыре адмирала

Легкие матросские шаги.

И сказал Нахимов Пал Степаныч,

Славный севастопольский орел:

— Это Кошка, адмиралы, на ночь

На охоту правнука повел.

Ужас на пришельцев навевая,

Воздухом бессмертия дыша,

Ходит по развалинам живая,

Гневная матросская душа.

Чует сердце — скоро дрогнут скалы

От стального крика батарей.

Мы еще услышим, адмиралы,

В бухтах грохот русских якорей…

Звездный мир над бухтами огромен.

Штык качнулся и упал во тьму.

Лазарев, Корнилов и Истомин

Отвечают другу: — Быть тому!