Человек с Земли.

Человек с Земли - природа, о жизни, длинные стихи, человек, философская лирика

Ветер. Вечер. Небо грязно-

-розовое. Снег несчастный

всё по сторонам снуёт.

Снег свободный, но безродный;

он, красивый, но холодный,

дом свой, лишь упав, найдёт.


Мимо человек идёт.

Он не юный и не старый,

он не русский, не татарин,

он не раб, не господин,

не болтун, не безответный,

он не тёмный и не светлый -

просто человек один.


Шаг за шагом мерит Землю,

шорохам дороги внемлет:

гулу автострады дальней,

стонам сосен опечален-

ных, синицы

песням звонким об ушедшем

лете цвета василька.

Трепет крыльев мотылька

слышится в них. Каждый шаг

снега телом ощущает.

Он идёт вперёд, не зная,

для чего живёт на свете,

но вполне доволен этим.

Кажется, он рад, свободен;

в единении с природой

он поёт, и этот звук -

то же, что и сердца стук

его, и целый

мир – огромный, беспредельный -

резонирует распевам

парусной его души.

Даже в сумрачной тиши

он находит отражение

себя. Он верит:

счастье прячется не в цели,

а в непройденном пути.

Что ни день, вперёд идти -

вот и всё его призванье -

бесконечное скитанье

в поисках чего-то кроме

запахов и звуков троп,

что вгонит

его в новые пределы.

Это нечто вроде цели

отыскать такое что-то,

что проглотит, как потоп -

что-то, что его однажды

сможет зацепить, и каждый

миг держать сильней.


Только что это? Ответа

он искал в забытых света -

самых дальних уголках.

Он испрашивал у ветра,

у тумана, что в горах,

и у звёзд

в пучине неба

тёмно-яркой синевы:

«Для чего я жажду бега?» -

только взор их цвета снега,

только голос их – мороз.


И с Земли ему казалось,

что они совсем близки, -

будто, чтобы им коснуться,

не хватает лишь руки.

Только страшно обманулся:

не лелеют звёзды чувства

ни друг к другу, ни к себе.

И не близко они вовсе:

у пространства ведь три оси;

он же - замечал лишь две.

Так же и с людьми везде:

они бродят, что-то носят,

но несут-то всё – себе.

Одиночество повсюду -

сторонятся все друг друга,

избегают взгляда, звука

лишнего и встречи:

порознь же тише, легче!

Кто остался не замечен,

думает, не проиграл.

Только жизни не познал.


Человек без человека -

что без костыля калека,

словно кочегар без рук.

Помощь – искупленье века

аморального успеха, -

шанс порвать порочный круг.


Каждый, у кого есть сердце,

может ближним дать согреться

внутренним своим теплом.

Будем честны: загораясь,

спичка пламя умножает;

щедрый же костра огонь,

поделясь, не потеряет

ничего, - лишь воссияет

ярче, - вот и весь закон.

Вот и всё, что может он.

Если же костёр пылает,

но тепла не отдаёт, -

разве ценность представляет

красочный огней полёт?

А когда пора настанет,

он потухнет, он умрёт, -

так следа и не оставит

ни на почве, ни на чувствах.

Чёрной сажей расползутся

бесполезные угли

вместо вечного искусства

всеобъемлющей любви.


Так и он, мечтой гонимый,

тысячи дорог пройдя,

мира вовсе не увидел,

не обрёл в пути себя,

не нашёл свою обитель,

никого не полюбя.


Для него все люди пресны.

Может, бегло интересны,

многолики, непохожи.

Только все полуживые

и закрытые – чужие.

В сущности, одно и то же

варится внутри у них.


«Толку от бесед пустых,

от сомнений их ничтожных

и от действий холостых?» -

бросил он в рассвет лиловый.


Тут же шорох игл сосновых

чьё-то тайное раскрыл

здесь присутствие. Вскочил

человек, взволнован, жалок.

Сердце из-под кожи рвалось

прочь. А сам – ни с места:

сумерки ещё - ни жеста

не видать. От страха

вся его решимость прахом

разлетелась. Черепахой

время в темноте завязло.

Мысли вьются неподвластно.

Ветер дунул громогласно:

«Знай: Земля шарообразна.

Всё проснётся, всё угаснет.

Всё вернётся. Беспристрастно

Время. Казни ежечасно

Совершает смерть злосчастно,

И закат кроваво-красным

Красит кистью своевластно.

Не склонить подобострастьем

Логики её бессвязной.


Но нецелесообразно

В тень скрываться ежечасно

От её огнеопасной

Рыжей песни неотвязной.


Жизнь плетётся несуразно

Чередой событий разных:

Одноликих и контрастных.

Сколько жить ещё – не ясно,

Но незнание прекрасно.


Жизнь – конусообразна.

Кто остался непричастен

К возведенью ближних счастья,

не сочувствовал ненастьям, -

Тот надеется напрасно

На вершину её влезть.

На дороге много места.

Вряд ли вместе будет тесно

По зелёным перелескам

Рука об руку идти, -

Счастье прячется в пути,

Что с другими заплетётся

Так, что и не расплести».


Первый солнца луч ударил

рыжим взрывом по глазам.

В мыслях что-то заметалось,

тихо «вот и всё» сказал.


В теле лёгкость. В сердце – стрелы.

Веки приподнял несмело.

Небо словно под прицелом:

видно каждый его атом

невооружённым взглядом.

Голубая бездна дремлет.

Он – её дыханью внемлет.

В ней мелодии стран дальних

и наречия хрустальны-

е, и песни

всех: лесных – или безлесных,

жарких, ледяных, отвесных,

плоских, под углом нерезким,

полных влажности безвесной

и сухих, морских и пресных -

уголков Земли звучат.


Силы жилы шевелят.

Он встаёт, безмерно рад

пробуждению. И небо

нежно-голубого цвета,

больше жизни во сто крат,

озаряет его светом,

не просящим ни ответа,

ни победы, ни наград.

Ясен день. А он – в дороге.

Жарко светит солнце. Стогом

сбились волосы льняные.

Гулким роко-

том расходятся в долине

и за острым гор отрогом

его песни молодые

о постигнутой лишь ныне

истинной своей задаче.


Дальше, от людей не прячась,

он идёт. Его шаги,

словно пух птенцов, мягки.


А тем временем случает-

ся вокруг счастливый сон:

воздух движется, мелькают

бесконечным колесом

звёзды выше атмосферы

светлой.

Где-то

к западу теплеет,

снова реки оживают,

снег слежалый в чащах тает

и сочится вниз водой.

Там, где солнца луч живой

теплотой уже играл,

сохнет жухлая трава.

Через почву продирает-

ся нагих цветов листва -

самых первых. Отражаясь,

падают на дно с моста

капли звонкие. Вода

всюду суть и правду дарит,-

всюду в воздухе витают

простота и чистота.


Он идёт вперёд, не зная,

где найдёт, где потеряет,

что случиться может завтра,

что ждало его вчера.

Не заметил вечера

прихода.

Воздух

охладел. Туманом

обволакивает раны

на земле и на душе.

Солнце гаснет. Вот уже

звёзды первые зажглись

на прозрачном плоском небе.

Мысли тут же унеслись

прямо к ним, туда, где небыль

и дым снов с тоской сплелись,

где отсутствующий смысл

не мешает сердца бегу

к идеалу всех времён.


Каждая звезда – мечта,

чей-то самый важный сон.

И на небе миллион

их каждой ночью рассыпа-

ется. И в каждой -

чей-то смысл быть отважным.


Тёмно-синий тает лёд.

Мимо человек идёт.

Шаг за шагом Землю мерит,

шорохам дороги внемлет:

треску вытертой подошвы,

шёпоту ошибок прошлых,

гулу автострады дальней,

плачу сосен опечален-

ных, распевам

зябликов ещё несмелых,

за лазурно-бледной дымкой

перелётных чаек крикам,

мерным маятника стукам

и своих секунд прогулкам

мимо стрелки часовой;

Плеску волн, что нераздельны

с небом – вечным, беспредельным,

одинаково бесценным

и в жару, и в дождь, и мраком

скованным: ведь одинако-

вы не формы, а скрываемая ими

суть, что неискоренима -

всего мира неделимость,

находящегося ниже, -

под небесной общей крышей.

Слышит выси зов, и слышит,

как она живёт и дышит;

Звон ручьёв и клёкот рек,

и секунд своих же бег.


И вдали, за толщей леса

слышит, как людей безвестных

слёзы тёплые в ночи

падают на стол древесный.

Все душевные болезни

бестелесны, бессловесны;

и над самым краем бездны,

где надежде нет ни места,

ни пощады, закричит

даже самый слабый голос,

но туманистая морось

поглотит его, и дальше

он не полетит раскатом -

в мутной толще растворится, -

не услышат даже птицы.


Но пугливым влажным взглядом

всё разрезать в мире фальши

можно. Через слёзы

всё виднее:

чем живёшь, о чём радеешь,

что из этого правдиво,

что – лишь грёзы;

то не лживо, -

может, слишком отдалённо,

трудно, неопределённо;

Но судьба нам лишь по силам

поручает испытани-

я. Счастливым

может каждый быть. Признани-

е себя несовершенным

без боязни быть не первым

и без страха кому-либо

сердце распахнуть, вперёд

сделать шаг навстречу - вот

тот

простейший антидот

от тоски и от печали.


По дорогам обветшалым

лёд расплавленный течёт.


К людям человек идёт.

Он не молодой, не старый,

не француз, не чех, не финн,

не слуга, не господин,

не талант, но не бездарен;

сердцем чист и благодарен

Мирозданию. Горит

тёплый свет в его груди.


Он – просто человек с Земли.


2019

Участие в конкурсах

КвАРТирник.
Вы можете поставить посту от 1 до 50 лайков!
Комментарии
Вам нужно войти , чтобы оставить комментарий