Перестроенная лира


В тон Пиндара настроив лиру,

Хотел Россию я воспеть

И снаряжался по эфиру

До Ориона возлететь,

Куда чело, венцом лавровым

Покрыто, вознесла она, —

Оттоль Атлантом зрится новым,

Подъявшим мир на рамена.

Хотел воспеть, что рок вселенны

В ее деснице заключен,

Что все породы съединенны

Пред мужеством ее — суть тлен;

Что все обширные державы,

Какие в древности цвели,

Ни силой, ни сияньем славы

Сравниться с нею не могли.

Ударил по струнам перстами —

И гром от них пошел с огнем.

Казалось, двигну я горами,

На тигров наложу ярем…

Но вдруг кадило опустилось,

Амуры резвые на луг,

Меня обстали, привалились

И лиру вырвали из рук.

Потом крылами заплескали

Сии малюточки-божки,

Вспорхнули вверх, захохотали,

Вились гирляндой и в кружки,

Струнами бренькали — и, лиру

На ленте опустивши мне,

По жидкому небес сафиру

Помчались с смехом к вышине.

Минуты только три продлился

Тот феномен в моих глазах,

В душе восторг не охладился, —

Хвала отечеству в устах

Опять, опять была готова,

Но я едва коснулся струн,

Уже не мог пропеть ни слова —

Вмиг в сердце мне влетел перун.

Влетел перун любовной страсти

И к ранам рану приложил…

Ах! и без этой злой напасти

Я очень много желчи пил.

Почто ж, амуры! вы забаву

Находите в беде моей,

Почто вы дали мне отраву

К усугублению скорбей?

Взаимность только украшает

Любви терзания и яд;

Меня же всюду ожидает

Отказ, отчаяние, ад.

Так, так, и мыслить мне не должно

Отрады в муках получить:

Увы! Целест уже неможно

Одной любовию пленить.

Власть симпатии и природы

Теперь поверженна лежит;

И се от жертвенника моды

Оракул грозно мне гремит:

«Астреи век не возвратится,

Когда ценили лишь сердца, —

Ведь просвещенным не годится

Снимать с пастушек образца.

Ты будь Кизляр-Агою {1} с рожи,

Да будь в звездах, иль Крезом будь,

Но Хлои, Тации пригожи

Прицепят твой портрет на грудь.

И разумом хоть Милитидом {2}

Как капля в каплю будь похож,

Но под фортуниным эгидом

Жену прекрасную найдешь.

А без сокровищ, без титула

Ты будь лицом хоть Антиной, {3}

Умом — Сократ, однак и стула,

Не только кресел, год, другой

От милых Дафн тебе случится

С терпеньем бесполезным ждать».

Ах! льзя ли ж мне надеждой льститься

Мои страданья окончать?

В моем лице обыкновенность,

Отменности ни искры нет,

И человеческую бренность

На нем являет бренный цвет.

Хоть прадеду за верну службу

Царь-диво деревеньку дал,

Но рок, не восхотевши дружбу

Водить со мной, ее пожрал.

Душой моею лишь владею

И денег в рост не отдаю,

К тому ж чин маленький имею,

Не слишком сладко и пою.

Так, так, и мыслить мне не должно

Отрады в муках получить:

Увы! Целест уже неможно

Одной любовию пленить.

Что ж делать? Клясть любовный пламень,

Лить тайно слезы и вздыхать,

Пока адептов чудный камень

Мне не удастся отыскать

Или пока игра случая

Меня повыше не взведет.

Приди ж, минута золотая!

Гряди ко мне во цвете лет.

Приди, о время преблаженно!

Приди и право дай скорей

Повергнуть сердце уязвленно

К ногам владычицы моей;

Дай право мне просить награды

За страстный жар у алтаря, —

За чувство сладкой сей отрады

Я б не взял скиптра от царя.

А ты, Пленира иль Милена!

Не знаю, как тебя назвать,

Котора мне определенна,

Котору стал я обожать!

Внемли из стороны безвестной,

Клянусь земли и неба в слух,

Что буду вечно я нелестный

Тебе любовник, раб и друг.

Когда ж по самую кончину

С тобой мне должно розно жить,

То я прошу, молю судьбину

Мои дни горьки сократить:

Уединеньем веселиться,

Не видя близ себя друзей,

Лишь может Тимон, что гордится

Названием врага людей.

Комментарии
Вам нужно войти , чтобы оставить комментарий