Топчутся волны на месте

Скажи мне, зачем ты так смотришь Такими большими глазами, Скажи мне, зачем ты так плачешь И грудь надрываешь слезами?

Спит пращур городов! А я с горы высокой Смотрю на очерки блестящих куполов, Стремящихся к звездам над уровнем домов, Под сенью темною, лазурной и стоокой.

В немолчном говоре природы, Среди лугов, полей, лесов Есть звуки рабства и свободы В великом хоре голосов…

Не знал я, что разлад с тобою, Всю жизнь разбивший пополам, Дохнет нежданной теплотою Навстречу поздним сединам.

Мой друг! Твоих зубов остатки Темны, как и твои перчатки; И сласть, и смрад речей твоих Насели ржавчиной на них.

Мы, человеки дней последних, как бледны в жизни мы своей! Как будто в Мире нет рубинов, и нет цветов, и нет лучей. Мы знаем золото лишь в деньгах, с остывшим бледным серебром, Не понимаем мысли молний, не знаем, что поет нам гром.

Какая ночь убийственная, злая! Бушует ветер, в окна град стучит; И тьма вокруг надвинулась такая, Что в ней фонарь едва-едва блестит.

Ночь. Темно. Глаза открыты, И не видят, но глядят; Слышу, жаркие ланиты Тонким бархатом скользят.