Франсуа Вийону
Поэт, забеременев правдой,
бежит суеты, и легко
хулу забывает и славу,
вино и толстуху Марго,
что и глуповата и вздорна,
и выпить не дура,
а всё ж —
её, как жену прокурора,
не купишь за медную брошь…
Забыты прелестные шлюхи,
бродяги и ветреный быт,
сняв угол у тихой старухи,
он пёрышком вечным скрипит.
Он брови высокие хмурит
и пишет «Балладу конца»,
и только весёлый окурок
дымит на крылечке лица.
Помят и нечёсан немножко,
дырявые туфли в пыли,
свернулася преданной кошкой
у ног его тень от петли.
За окнами средневековье,
суконщик стучится к вдове,
псы лают и спят колокольни,
и блох ищет ветер в листве.
Дождишка бренчит по карнизу,
старуха трещит на печи,
за стенкой утих телевизор,
кончается тело свечи…
Я тоже прожил переменчиво,
родство ощущая вне зла:
к берёзе, к собаке и к женщине,
а всё остальное — зола!
Худой и голодный, как шпага,
держись до конца, старина —
великая это отвага
быть честным
во все времена.
1959
Валентин Катарсин
Other author posts
В архиве
Пустяк чернильный — щупают глаза живое описание обеда
В ночи - мираж
В ночи — мираж, где всё доступно без борьбы А ранним утром — сны погасит
В церкви
Смотрю, задрав повыше голову: тускнеет фреска на стене, а там —
Ну какой из меня охотник
Ну какой из меня охотник… Взяв ружьишко с прикладом рыжим, Я в карельской тайге сегодня Ранним утром иду на лыжах