Романс (Перевод)
Романс ты любишь петь, качаясь,
Глаза закрыв, крылья смежив,
В зеленых ветках старых ив,
Что спят, над озером склоняясь.
Мне был знаком тот мирный край,
Где жил ты, пестрый попугай!
Ты азбуке учил ребенка,
Твой голос повторял я звонко,
Блуждая в чаще без конца,
Дитя с глазами мудреца.
Но ныне вечный Кондор лет
Все небо потрясает властно
Шумящей бурей гроз и бед;
Под твердью мрачной и ненастной
Во мне беспечных звуков нет.
А если сронит в день спокойный
Он в сердце мне прозрачный пух,
Я нежно петь не смею вслух,
В моих руках нет лиры стройной:
Я знаю, что душа должна
Созвучной быть с тобой, струна!
Перевод В. Брюсова
Интродукция
Романтика, пернатая певица,
Что часто, полусонная, таится
В убежищах густых зеленолистых
В краю озёр зеркальных и тенистых,
Явилась попугаем живописным,
Наставником весёлым, бескорыстным,
С которым, повторяя снова, снова,
Я бытия усваивал основы
И наблюдал с пытливостью великой
Все чудеса её дубравы дикой.
И надо мной, тогдашним мальчуганом,
Тропическим свирепым ураганом
Шумели годы… Молнии блистали
И вспышками своей мгновенной стали
Высвечивали черноту Вселенной,
Которая со скоростью мгновенной,
В них обретя серебряные крылья,
В пространство уходила без усилья.
Бездельничая вдавне упоённо,
Я пил вино, читал Анакреона,
И рано понял, что его мотивы
Находятся порой на грани взрыва,
Что мозг его, предавшись своеволью,
Блаженство оборачивает болью,
Наивное желанье – дикой страстью,
Вино – пожаром, огненной напастью.
По молодости я с дороги сбился
И страстно в меланхолию влюбился,
И от покоя ради тёмной смуты
Я с шуткой отказался. С той минуты
И смог любить любовью только тою,
Где Смерть дышала вместе с Красотою,
Где Время, Рок, позвавши Гименея,
Торжественно шли между мной и нею.
А годы вечным Кондором летали,
Терзая Небеса в надмирной дали,
И с громом бесконечность разверзалась…
Но времени уже не оставалось,
Чтоб созерцать, как небо сотрясалось.
Но если краткий час порою, нежный,
Своим крылом лечил мой дух мятежный,
Я с лирой и стихом в ответ на это
Переходил за грань самозапрета,
Боясь, что, оказав сопротивленье,
Я большее свершил бы преступленье.
Теперь – в душе куда просторней. Право,
В ней нет ни мрака, ни желанья славы,
И чернота до серости поблекла,
И стихнули огни былого пекла.
Я жаждал страсти! Жаждая глубоко,
Я пировал, – а нынче, лежебока,
Я чувствую: душевное похмелье
Дороже мне вчерашнего веселья.
И дни, и ночи я мечтаю сладко,
И вымечтаю век свой без остатка!
Мечты таких, как я, уж вы поверьте,
И прокляты, и не избегнут смерти.
О, монотонность Времени! Заметки
Строчу я, чтоб его нарушить. – Едки
Они у тех, кто одинок и в клетке. ¬–
И пусть я вял и в радости, и в горе,
Но осень для меня придёт не вскоре,
И почему с седобородым бесом
Не встретиться бы мне? Пусть с интересом
Мои мечты прочтёт в моей тетради
И, хмыкнув, молвит: «Грешен? Бога ради!»
© Перевод Евг. Фельдмана
20-25.12.2011 г.
