«Казарменные баллады». 20. Джентльмен-драгун (Перевод)
Отверженным и падшим легионам,
а также вам, пропащая когорта,
Собратьям, что с проклятьем там, за морем,
влекут свое солдатское ярмо,
Вам джентльмен поёт позавчерашний
отборного, но гибнущего сорта.
Сегодня он – драгун Императрицы,
слуга страны, а попросту – дерьмо.
Он был знаком с телятинкой парною,
он выезжал в карете шестернёю,
С повязкой на глазах он жил, но сказка
к развязке шла, к законному концу.
Мошною тряс налево и направо,
и мир ему кричал на это: «Браво!»
И вот его сержантская расправа
настигла на казарменном плацу.
Мы – несчастные ягнятки, заблудились, ой, как гадко!
Бя-бя-бя!
Мы – овечки чёрной масти, заблудились, вот несчастье!
Бя-бя-бя!
К тем, кто в жизни быстротечной
Проклят ныне и навечно,
Отнесись, Господь, сердечно, –
Бя-бя-бя!
Нескучно жить, орудуя в конюшне,
нося к помойке кухонные ведра,
И слушать байки дружной шайки-лейки
простых императрицыных драгун,
И с горничной плясать на вечеринке,
и там без предисловий двинуть в морду,
Коль лясы про твои вертикулясы
точить начнет какой-нибудь шаркун.
Ку-ка-ре-ку!» – кричишь, коль сотрапезник
сочтёт, что первоклассный ты наездник,
Но если на плечах твоих не репка,
ты крепко позавидуешь тому.
Кто малый нищий, но тебя почище,
хотя твои он драит голенища
И кличет «сэр», и этим угождает
дурному самолюбью твоему.
Коль клятвы, что на ветер мы бросали,
и близкие, кому мы не писали,
Виденья нашей матери, отца ли,
все дале уходящие от нас,
Сквозь охи сослуживца-выпивохи
в разбуженном сознанье заплясали,
То вам стыдить едва ли нас уместно
за то, что мы так много пьём сейчас.
Когда бормочет пьяное сословье,
и свечка догорает в изголовье,
И почему-то именно сегодня
нам драма по-особому ясна,
Тогда всё то, что в нас еще таится,
на потолке саморазоблачится
И станет роковой и нестерпимой
висящая над нами белизна!
Чужие мы для Чести и Надежды,
чужие для Любви и к Правде глухи,
Мы по ступенькам катимся всё ниже,
как ни вертись, куда ни колеси,
И время нашей молодости – время
душевной нескончаемой разрухи.
Так молоды, но столько всякой грязи
пристало к нам, что – Господи, спаси!
Горит позор, горит, как сожаленье,
за нашу жизнь, за наше преступленье,
И наша гордость в том, что мы не горды:
нам только б жить да в дырочки сопеть.
Проклятье нас преследует упорно
до погребенья, до чужого дёрна,
Мы умираем, но никто не скажет,
в каких местах придется нас отпеть.
Мы – несчастные ягнятки, заблудились, ой, как гадко!
Бя-бя-бя!
Мы – овечки чёрной масти, заблудились, вот несчастье!
Бя-бя-бя!
К тем, кто в жизни быстротечной
Проклят ныне и навечно,
Отнесись, Господь, сердечно, –
Бя-бя-бя!
© Перевод Евг. Фельдмана
20-24.04.1989 г.
Джентльмен в драгунах
Вам, пропащим и презренным, вам, чужим в краю отцов,
Вам, раскиданным по свету наугад,
Песню шлет британский джентльмен, образец из образцов
И простой Ее Величества солдат.
Да, драгун на службе горькой, хоть езжал своей шестеркой,
Но зря, дружок, он жизнь прожег свою,
Ведь распалась связь времен, лишь с мошной простился он,
И - отставить разговорчики в строю!
Агнец, заблудший неведомо где,
Бе-е! Бе-е!
Черный барашек в беде и нужде,
Бе-е-е!
Джентльмен, не ведающий святынь,
Проклят во веки веков, аминь!
Господи, грешника не покинь!
Бе-е! Йе-е! Бе-е!
Сладко пахнуть конским потом, слушать байки забулдыг,
Котелок с устатку выхлебать до дна,
Служанок толстых тискать на танцульках полковых
И нахалу дать под дых за "шаркуна"!
То-то ходишь как петух, если в деле стоишь двух,
Но куда завиднее звезда
Томми, честного трудяги, кто тебе же драит краги
И сэром называет иногда...
Если все, что есть на свете, - дом, куда не пишешь ты,
И клятвы, о которых позабудь,
Во сне врываются к тебе сквозь храп, из темноты,-
Так кто нас смеет кружкой попрекнуть?
А когда восток светлеет, и фонарь дежурный тлеет,
И приятель спьяну дрыхнет, как сурок,
В простоте нагой и мертвой раскрывает весь позор твой
До боли отбеленный потолок!
Мы покончили с Надеждой, мы погибли для Любви,
Из сердца Совесть выжгли мы дотла,
Мы на муки променяли годы лучшие свои -
Спаси нас бог, познавших столько зла!
Стыд паденья - наша плата за свершенное когда-то,
А гордыня - в унижении навзрыд,
И судьба тебе, изгою, под чужой лежать звездою,
И никто не скажет Им, где ты зарыт!
Агнец, заблудший неведомо где,
Бе-е! Бе-е!
Черный барашек в беде и нужде,
Бе-е-е!
Джентльмен, не ведающий святынь,
Проклят во веки веков, аминь!
Господи, грешника не покинь!
Бе-е! Йе-е! Бе-е!
Перевод И. Грингольца
