Из Санои

Глубокая страсть не похожа на юные муки: Она не умеет стонать и заламывать руки, Но молча стоит, ожидая последнего слова, К блаженству и к гибели с равным смиреньем готова

Мгновенья нет, есть память. Слух полночный Сквозь вздох крови и благовест цветочный Вдруг различит тоскливый некий звук Невидимых орбит (так майский жук

Твои глаза всегда угрюмы, Но полыхающей игрой Проникновенье свежей думы Перебегает в них порой.

Все смолкнет: страсть, тоска, утрата... О дне томящем не жалей! Всех позже смолкнет - соловей, Всех слаще песни - у заката.

Букет жасмина на столе моём Благословляет одинокий дом:Пускай душа блаженством не согрета, Он ей несёт весь пыл, всё буйство лета.Не знаю, чьей участливой рукой Зажжён жасмина праздник восковой, —Залог, быть может, нежности таимой...…

Средь голых стен, изъеденных клопами, Ни в смерть, ни в страсть не верящий давно, Сидит поэт, и пялится в окно, И утомленно вопрошает память.

Бессмертно-молодой хрусталь ключа Из камня пробивается, журча:Когда пылает солнце во вселенной, Он семь цветов дробит в пыли мгновенной,И я, чтоб в сердце затушить огонь, Живую радугу ловлю в ладонь.Как жаждал я несбыточного рая!…

И снежинки, влетевшие в столб чужого огня, К человеческой нежности возвращают меня.