Беспокойно сегодня мое одиночество

Беспокойно сегодня мое одиночество —

У портрета стою — и томит тишина...

Мой прапрадед Василий — не вспомню я отчества —

Как живой, прямо в душу глядит с полотна.
Темно-синий камзол отставного военного,

Арапчонок у ног и турецкий кальян.

В заскорузлой руке — серебристого пенного

Круглый ковш. Только, видно, помещик не пьян.
Хмурит брови седые над взорами карими,

Опустились морщины у темного рта.

Эта грудь, уцелев под столькими ударами

Неприятельских шашек,— тоской налита.
Что ж? На старости лет с сыновьями не справиться,

Иль плечам тяжелы прожитые года,

Иль до смерти мила крепостная красавица,

Что завистник-сосед не продаст никогда?
Нет, иное томит. Как сквозь полог затученный

Прорезается белое пламя луны,—

Тихий призрак встает в подземельи замученной

Неповинной страдалицы — первой жены.
Не избыть этой муки в разгуле неистовом,

Не залить угрызения влагой хмельной...

Запершись в кабинете — покончил бы выстрелом

С невеселою жизнью,— да в небе темно.
И теперь, заклейменный семейным преданием,

Как живой, как живой, он глядит с полотна,

Точно нету прощенья его злодеяниям

И загробная жизнь, как земная,— черна.