Пожар во флигеле, или подвиг во льдах

Выбор редакции
Пожар во флигеле или подвиг во льдах - сказка, драгунский

Мы с Мишкой так заигрались в хоккей, что совсем забыли, на каком мы находимся свете, и когда спросили одного проходящего мимо дяденьку, который час, он нам сказал:


- Ровно два.


Мы с Мишкой прямо за голову схватились. Два часа! Каких-нибудь пять минут поиграли, а уже два часа! Ведь это же ужас! Мы же в школу опоздали! Я подхватил портфель и закричал:


- Бегом давай, Мишка!


И мы полетели, как молнии. Но очень скоро устали и пошли шагом.


Мишка сказал:


- Не торопись, теперь уже все равно опоздали.


Я говорю:


- Ох, влетит... Родителей вызовут! Ведь без уважительной же причины.


Мишка говорит:


- Надо ее придумать. А то на совет отряда вызовут. Давай выдумаем поскорее!


Я говорю:


- Давай скажем, что у нас заболели зубы и что мы ходили их вырывать.


Но Мишка только фыркнул:


- У обоих сразу заболели, да? Хором заболели!.. Нет, так не бывает. И потом: если мы их рвали, то где же дырки?


Я говорю:


- Что же делать? Прямо не знаю... Ой, вызовут на совет и родителей пригласят!.. Слушай, знаешь что? Надо придумать что-нибудь интересное и храброе, чтобы нас еще и похвалили за опоздание, понял?


Мишка говорит:


- Это как?


- Ну, например, выдумаем, что где-нибудь был пожар, а мы как будто ребенка из этого пожара вытащили, понял?


Мишка обрадовался:


- Ага, понял! Можно про пожар выдумать, а то еще лучше сказать, как будто лед на пруду проломился, и ребенок этот - бух!.. В воду упал! А мы его вытащили... Тоже красиво!


- Ну да, - говорю я, - правильно! Но пожар все-таки лучше!


- Ну нет, - говорит Мишка, - именно что лопнувший пруд интереснее!


И мы с ним еще немножко поспорили, что интересней и храбрей, и не доспорили, а уже пришли к школе. А в раздевалке наша гардеробщица тетя Паша вдруг говорит:


- Ты где это так оборвался, Мишка? У тебя весь воротник без пуговиц. Нельзя таким чучелом в класс являться. Все равно уж ты опоздал, давай хоть пуговицы-то пришью! Вон у меня их целая коробка. А ты, Дениска, иди в класс, нечего тебе тут торчать!


Я сказал Мишке:


- Ты поскорее тут шевелись, а то мне одному, что ли, отдуваться?


Но тетя Паша шуганула меня:


- Иди, иди, а он за тобой! Марш!


И вот я тихонько приоткрыл дверь нашего класса, просунул голову, и вижу весь класс, и слышу, как Раиса Ивановна диктует по книжке:


- «Птенцы пищат...»


А у доски стоит Валерка и выписывает корявыми буквами:


«Птенцы пестчат...»


Я не выдержал и рассмеялся, а Раиса Ивановна подняла глаза и увидела меня. Я сразу сказал:


- Можно войти, Раиса Ивановна?


- Ах, это ты, Дениска, - сказала Раиса Ивановна. - Что ж, входи! Интересно, где это ты пропадал?


Я вошел в класс и остановился у шкафа. Раиса Ивановна вгляделась в меня и прямо ахнула:


- Что у тебя за вид? Где это ты так извалялся? А? Отвечай толком!


А я еще ничего не придумал и не могу толком отвечать, а так, говорю что попало, все подряд, только чтобы время протянуть:


- Я, Раиса Иванна, не один... Вдвоем мы, вместе с Мишкой... Вот оно как. Ого!.. Ну и дела. Так и так! И так далее.


А Раиса Ивановна:


- Что-что? Ты успокойся, говори помедленней, а то непонятно! Что случилось? Где вы были? Да говори же!


А я совсем не знаю, что говорить. А надо говорить. А что будешь говорить, когда нечего говорить? Вот я и говорю:


- Мы с Мишкой. Да. Вот... Шли себе и шли. Никого не трогали. Мы в школу шли, чтоб не опоздать. И вдруг такое! Такое дело, Раиса Ивановна, прямо ох-хо-хо! Ух ты! Ай-яй-яй.


Тут все в классе рассмеялись и загалдели. Особенно громко - Валерка. Потому что он уже давно предчувствовал двойку за своих «птенцов». А тут урок остановился, и можно смотреть на меня и хохотать. Он прямо покатывался. Но Раиса Ивановна быстро прекратила этот базар.


- Тише, - сказала она, - дайте разобраться! Кораблев! Отвечай, где вы были? Где Миша?


А у меня в голове уже началось какое-то завихрение от всех этих приключений, и я ни с того ни с сего брякнул:


- Там пожар был!


И сразу все утихли. А Раиса Ивановна побледнела и говорит:


- Где пожар?


А я:


- Возле нас. Во дворе. Во флигеле. Дым валит - прямо клубами. А мы идем с Мишкой мимо этого... как его... мимо черного хода! А дверь этого хода кто-то доской снаружи припер. Вот. А мы идем! А оттуда, значит, дым! И кто-то пищит. Задыхается. Ну, мы доску отняли, а там маленькая девочка. Плачет. Задыхается. Ну, мы ее за руки, за ноги - спасли. А тут ее мама прибегает, говорит: «Как ваша фамилия, мальчики? Я про вас в газету благодарность напишу». А мы с Мишкой говорим: «Что вы, какая может быть благодарность за эту пустяковую девчонку! Не стоит благодарности. Мы скромные ребята». Вот. И мы ушли с Мишкой. Можно сесть, Раиса Ивановна?


Она встала из-за стола и подошла ко мне. Глаза у нее были серьезные и счастливые.


Она сказала:


- Как это хорошо! Очень, очень рада, что вы с Мишей такие молодцы! Иди садись. Сядь. Посиди...


И я видел, что она прямо хочет меня погладить или даже поцеловать. И мне от всего этого не очень-то весело стало. И я пошел потихоньку на свое место, и весь класс смотрел на меня, как будто я и вправду сотворил что-то особенное. И на душе у меня скребли кошки. Но в это время дверь распахнулась, и на пороге показался Мишка. Все повернулись и стали смотреть на него. А Раиса Ивановна обрадовалась.


- Входи, - сказала она, - входи, Мишук, садись. Сядь. Посиди. Успокойся. Ты ведь, конечно, тоже переволновался.


- Еще как! - говорит Мишка. - Боялся, что вы заругаетесь.


- Ну, раз у тебя уважительная причина, - говорит Раиса Ивановна, - ты мог не волноваться. Все-таки вы с Дениской человека спасли. Не каждый день такое бывает.


Мишка даже рот разинул. Он, видно, совершенно забыл, о чем мы с ним говорили.


- Ч-ч-человека? - говорит Мишка и даже заикается. - С...с...спасли? А кк...кк...кто спас?


Тут я понял, что Мишка сейчас все испортит. И я решил ему помочь, чтобы натолкнуть его и чтобы он вспомнил, и так ласковенько ему улыбнулся и говорю:


- Ничего не поделаешь, Мишка, брось притворяться... Я уже все рассказал!


И сам в это время делаю ему глаза со значением: что я уже все наврал и чтобы он не подвел! И я ему подмигиваю, уже прямо двумя глазами, и вдруг вижу - он вспомнил! И сразу догадался, что надо делать дальше! Вот наш милый Мишенька глазки опустил, как самый скромный на свете маменькин сынок, и таким противным, приличным голоском говорит.


- Ну зачем ты это! Ерунда какая...


И даже покраснел, как настоящий артист. Ай да Мишка! Я прямо не ожидал от него такой прыти. А он сел за парту как ни в чем не бывало и давай тетради раскладывать. И все на него смотрели с уважением, и я тоже. И наверно, этим дело бы и кончилось. Но тут черт все-таки дернул Мишку за язык, он огляделся вокруг и ни с того ни с сего сказал:


- А он вовсе не тяжелый был. Кило десять - пятнадцать, не больше...


Раиса Ивановна говорит:


- Кто? Кто не тяжелый, кило десять - пятнадцать?


- Да мальчишка этот.


- Какой мальчишка?


- Да которого мы из-подо льда вытащили...


- Ты что-то путаешь, - говорит Раиса Ивановна, - ведь это была девочка! И потом, откуда там лед?


А Мишка гнет свое:


- Как - откуда лед? Зима, вот и лед! Все Чистые пруды замерзли. А мы с Дениской идем, слышим - кто-то из проруби кричит. Барахтается и пищит. Карабкается. Бултыхается и хватается руками. Ну, а лед что? Лед, конечно, обламывается! Ну, мы с Дениской подползли, этого мальчишку за руки, за ноги - и на берег. Ну, тут дедушка его прибежал, давай слезы лить...


Я уже ничего не мог поделать: Мишка врал как по писаному, еще лучше меня. А в классе уже все догадались, что он врет и что я тоже врал, и после каждого Мишкиного слова все покатывались, а я ему делал знаки, чтобы замолчал и перестал врать, потому что он не то врал, что нужно, но куда там! Мишка никаких знаков не замечал и заливался соловьем:


- Ну, тут дедушка нам говорит: «Сейчас я вам именные часы подарю за этого мальчишку». А мы говорим: «Не надо, мы скромные ребята!»


Я не выдержал и крикнул:


- Только это был пожар! Мишка перепутал!


- Ты что, рехнулся, что ли? Какой может быть в проруби пожар? Это ты все позабыл.


А в классе все падают в обморок от хохота, просто помирают. Раиса Ивановна ка-ак хлопнет по столу! Все замолчали. А Мишка так и остался стоять с открытым ртом.


Раиса Ивановна говорит:


- Как не стыдно врать! Какой позор! И я-то их считала хорошими ребятами!.. Продолжаем урок.


И все сразу перестали на нас смотреть. И в классе было тихо и как-то скучно. И я написал Мишке записку: «Вот видишь, надо было говорить правду!»


А он прислал ответ: «Ну конечно! Или говорить правду, или получше сговариваться».



Комментарии
Вам нужно войти , чтобы оставить комментарий