Чу! Как сердце бьет горячим громом

Чу! Как сердце бьет горячим громом.

Это начудила ты со мной:

Все родное сделала знакомым

А себя, знакомую,— родной.
Уж на что, бывало, солнца имя

У меня вскипало на губах,

А теперь ресницами своими

Ты растеребила солнце в прах.
Хоть и чуждой плоти порожденье,

Хоть мне ближе отсвет русских лиц,

Я люблю тенистое смятенье

Искусительных твоих ресниц.
Я люблю — и так, что часто мнится,

Словно там, где только тень бежит,

В этих трепетных твоих ресницах —

Жизнь моя, судьба моя дрожит.
Потому: то бережным смущеньем,

То — безумств ревнивых острие —

Провожаю хищным восхищеньем

Каждое движение твое.
И такой тревожною любовью,

Милая, я жажду уловить,

Не порхнет ли у тебя под бровью

Хоть дыминка, хоть намек любви.
Ты в любви подчас и уверяешь —

Это лишь растроганная ложь:

Слишком ты любезно повторяешь,

Что тебе я дорог, мил, хорош.
Ничего от страдных глаз не скроешь:

Он сквозит, холодный черный ров.

Ты меня, мой друг, не успокоишь

Золотистой оттепелью слов.
И могу ль поверить ласки зорям?

Лучше ты, голубка, не волнуй;

Зажигая радость, светит горем

У меня твой каждый поцелуй.
Ты сулишь, что жизнь мою проводишь

До кончины, счастье подарив.

Что же ты опять рукой отводишь

Слитного желания порыв?