Мотогонки по отвесной стене

Выбор редакции
Мотогонки по отвесной стене - драгунский виктор юзефович, сказка

Еще когда я был маленький, мне подарили трехколесный велосипед.

И я на нем выучился ездить.

Сразу сел и поехал, нисколько не боясь, как будто я всю жизнь ездил на велосипедах.

Мама сказала:

– Смотри, какой он способный к спорту.

А папа сказал:

– Сидит довольно обезьяновато…

А я здорово научился ездить и довольно скоро стал делать на велосипеде разные штуки, как веселые артисты в цирке.

Например, я ездил задом наперед или лежа на седле и вертя педали какой угодно рукой – хочешь правой, хочешь левой; ездил боком, растопыря ноги; ездил, сидя на руле, а то зажмурясь и без рук; ездил со стаканом воды в руке.

Словом, наловчился по-всякому.

А потом дядя Женя отвернул у моего велосипеда одно колесо, и он стал двухколесным, и я опять очень быстро все заучил.

И ребята во дворе стали меня называть «чемпионом мира и его окрестностей».

И так я катался на своем велосипеде до тех пор, пока колени у меня не стали во время езды подниматься выше руля.

Тогда я догадался, что я уже вырос из этого велосипеда, и стал думать, когда же папа купит мне настоящую машину

Школьник».

И вот однажды к нам во двор въезжает велосипед.

И дяденька, который на нем сидит, не крутит ногами, а велосипед трещит себе под ним, как стрекоза, и едет сам.

Я ужасно удивился.

Я никогда не видел, чтобы велосипед ехал сам.

Мотоцикл – это другое дело, автомобиль – тоже, ракета – ясно, а велосипед?

Сам?

Я просто глазам своим не поверил.

А этот дяденька, что на велосипеде, подъехал к Мишкиному парадному и остановился.

И он оказался совсем не дяденькой, а молодым парнем.

Потом он поставил велосипед около трубы и ушел.

А я остался тут же с разинутым ртом.

Вдруг выходит Мишка.

Он говорит:

– Ну?

Чего уставился?

Я говорю:

– Сам едет, понял?

Мишка говорит:

– Это нашего племянника Федьки машина.

Велосипед с мотором.

Федька к нам приехал по делу – чай пить.

Я спрашиваю:

– А трудно такой машиной управлять?

– Ерунда на постном масле, – говорит Мишка. – Она заводится с пол-оборота.

Один раз нажмешь на педаль, и готово – можешь ехать.

А бензину в ней на сто километров.

А скорость двадцать километров за полчаса.

– Ого!

Вот это да! – говорю я. – Вот это машина!

На такой покататься бы!

Тут Мишка покачал головой:

– Влетит.

Федька убьет.

Голову оторвет!

– Да.

Опасно, – говорю я.

Но Мишка огляделся по сторонам и вдруг заявляет:

– Во дворе никого нет, а ты все-таки «чемпион мира».

Садись!

Я помогу разогнать машину, а ты один разок толкни педаль, и все пойдет как по маслу.

Объедешь вокруг садика два-три круга, и мы тихонечко поставим машину на место.

Федька у нас чай подолгу пьет.

По три стакана дует.

Давай!

– Давай! – сказал я.

И Мишка стал держать велосипед, а я на него взгромоздился.

Одна нога действительно доставала самым носком до края педали, зато другая висела в воздухе, как макаронина.

Я этой макарониной отпихнулся от трубы, а Мишка побежал рядом и кричит:

– Жми педаль, жми давай!

Я постарался, съехал чуть набок с седла да как нажму на педаль.

Мишка чем-то щелкнул на руле… И вдруг машина затрещала, и я поехал!

Я поехал!

Сам!

На педали не жму – не достаю, а только еду, соблюдаю равновесие!

Это было чудесно!

Ветерок засвистел у меня в ушах, все вокруг понеслось быстро-быстро по кругу: столбик, ворота, скамеечка, грибы от дождя, песочник, качели, домоуправление, и опять столбик, ворота, скамеечка, грибы от дождя, песочник, качели, домоуправление, и опять столбик, и все сначала, и я ехал, вцепившись в руль, а Мишка все бежал за мной, но на третьем круге он крикнул:

– Я устал! – и прислонился к столбику.

А я поехал один, и мне было очень весело, и я все ездил и воображал, что участвую в мотогонках по отвесной стене.

Я видел, в парке культуры так мчалась отважная артистка…

И столбик, и Мишка, и качели, и домоуправление – все мелькало передо мной довольно долго, и все было очень хорошо, только ногу, которая висела, как макаронина, стали немножко колоть мурашки… И еще мне вдруг стало как-то не по себе, и ладони сразу стали мокрыми, и очень захотелось остановиться.

Я доехал до Мишки и крикнул:

– Хватит!

Останавливай!

Мишка побежал за мной и кричит:

– Что?

Говори громче!

Я кричу:

– Ты что, оглох, что ли?

Но Мишка уже отстал.

Тогда я проехал еще круг и закричал:

– Останови машину,

Мишка!

Тогда он схватился за руль, машину качнуло, он упал, а я опять поехал дальше.

Гляжу, он снова встречает меня у столбика и орет:

– Тормоз!

Тормоз!

Я промчался мимо него и стал искать этот тормоз.

Но ведь я же не знал, где он!

Я стал крутить разные винтики и что-то нажимать на руле.

Куда там!

Никакого толку.

Машина трещит себе как ни в чем не бывало, а у меня в макаронную ногу уже тысячи иголок впиваются!

Я кричу:

– Мишка, а где этот тормоз?

А он:

– Я забыл!

А я:

– Ты вспомни!

– Ладно, вспомню, ты пока покрутись еще немножко!

– Ты скорей вспоминай,

Мишка! – опять кричу я.

И проехал дальше, и чувствую, что мне уже совсем не по себе, тошно как-то.

А на следующем кругу Мишка снова кричит:

– Не могу вспомнить!

Ты лучше попробуй спрыгни!

А я ему:

– Меня тошнит!

Если бы я знал, что так получится, ни за что бы не стал кататься, лучше пешком ходить, честное слово!

А тут опять впереди Мишка кричит:

– Надо достать матрац, на котором спят!

Чтоб ты в него врезался и остановился!

Ты на чем спишь?

Я кричу:

– На раскладушке!

А Мишка:

– Тогда езди, пока бензин не кончится!

Я чуть не переехал его за это.

Пока бензин не кончится»… Это, может быть, еще две недели так носиться вокруг садика, а у нас на вторник билеты в кукольный театр.

И ногу колет!

Я кричу этому дуралею:

– Сбегай за вашим Федькой!

– Он чай пьет! – кричит Мишка.

– Потом допьет! – ору я.

А он не дослышал и соглашается со мной:

– Убьет!

Обязательно убьет!

И опять все завертелось передо мной: столбик, ворота, скамеечка, качели, домоуправление.

Потом наоборот: домоуправление, качели, скамеечка, столбик, а потом пошло вперемешку: домик, столбоуправление, грибеечка… И я понял, что дело плохо.

Но в это время кто-то сильно схватил машину, она перестала трещать, и меня довольно крепко хлопнули по затылку.

Я сообразил, что это Мишкин Федька наконец почайпил.

И я тут же кинулся бежать, но не смог, потому что макаронная нога вонзилась в меня, как кинжал.

Но я все-таки не растерялся и ускакал от Федьки на одной ноге.

И он не стал догонять меня.

А я на него не рассердился за подзатыльник.

Потому что без него я, наверно, кружил бы по двору до сих пор.

Комментарии
Вам нужно войти , чтобы оставить комментарий