Къ лету

Глухая дорога. Колокольчик в зимнюю ночь рассказывает путнику свадебную историю. Динь-динь-динь, Дини-дини…

Пришла порою полуночной На крайний полюс, в мертвый край. Не верили. Не ждали. Точно Не таял снег, не веял май.

Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться? Царь, да Сибирь, да Ермак, да тюрьма! Эх, не пора ль разлучиться, раскаяться… Вольному сердцу на что твоя тьма?

О, звени, старый вальс, о, звени же, звени Про галантно-жеманные сцены, Про былые, давно отзвеневшие дни, Про былую любовь и измены.

Хорошо, черт возьми, быть Карнеджи, Жить в каком-нибудь, этак, коттедже И торжественно, с видом Сенеки, До обеда подписывать чеки!..

Покушав как-то травку, Зашел слон по делам В фарфоровую лавку И повернулся там.

С томной Софи на борту пакетбота Плыл лейтенант иностранного флота. Перед Софи он вертелся, как черт… И, завертевшись, свалился за борт!

Он и праведный, и лукавый, И всех месяцев он страшней: В каждом Августе, Боже правый, Столько праздников и смертей.

I Пахнет гарью. Четыре недели Торф сухой по болотам горит. Даже птицы сегодня не пели

Н.Г. Jen’aurai pas l’honneur sublime Dedonnermonnomаl’abоme Quimeservirade Tombeau