Никогда

Проснулся я.

Да, крышка гроба. — Руки

С усильем простираю и зову

На помощь.

Да, я помню эти муки

Предсмертные. — Да, это наяву! —

И без усилий, словно паутину,

Сотлевшую раздвинул домовину

И встал.

Как ярок этот зимний свет

Во входе склепа!

Можно ль сомневаться? —

Я вижу снег.

На склепе двери нет.

Пора домой.

Вот дома изумятся!

Мне парк знаком, нельзя с дороги сбиться.

А как он весь успел перемениться!

Бегу.

Сугробы.

Мертвый лес торчит

Недвижными ветвями в глубь эфира,

Но ни следов, ни звуков.

Всё молчит,

Как в царстве смерти сказочного мира.

А вот и дом.

В каком он разрушеньи!

И руки опустились в изумленьи.

Селенье спит под снежной пеленой,

Тропинки нет по всей степи раздольной.

Да, так и есть: над дальнею горой

Узнал я церковь с ветхой колокольней.

Как мерзлый путник в снеговой пыли,

Она торчит в безоблачной дали.

Ни зимних птиц, ни мошек на снегу.

Всё понял я: земля давно остыла

И вымерла.

Кому же берегу

В груди дыханье?

Для кого могила

Меня вернула?

И мое сознанье

С чем связано?

И в чем его призванье?

Куда идти, где некого обнять,

Там, где в пространстве затерялось время?

Вернись же, смерть, поторопись принять

Последней жизни роковое бремя.

А ты, застывший труп земли, лети,

Неся мой труп по вечному пути!