На смерть барона АА Дельвига

Там, где картинно обгибая

Брега, одетые в гранит,

Нева, как небо голубая.

Широководная шумит,

Жил был поэт.

В соблазны мира

Не увлеклась душа его;

Шелом и царская порфира

Пред ним сияли: он кумира

Не замечал ни одного:

Свободомыслящая лира

Ничем не жертвовала им,

Звуча наитием святым.

Любовь он пел: его напевы

Блистали стройностью живой,

Как резвый стан и перси девы,

Олимпа чашницы младой.

Он пел вино: простой и ясной

Стихи восторг одушевлял;

Они звенели сладкогласно,

Как в шуме вольницы прекрасной

Фиал, целующий фиал;

И девы русские пристрастно

Их повторяют — и поэт

Счастлив на много, много лет.

Таков он, был, хранимый Фебом,

Душой и лирой древний грек.-

Тогда гулял под чуждым небом

Студент и русский человек;

Там быстро жизнь его младая,

Разнообразна и светла,

Лилась.

Там дружба удалая,

Его уча и ободряя,

Своим пророком назвала,

И на добро благословляя,

Цветущим хмелем убрала

Веселость гордого чела.

Ей гимны пел он.

Громки были!

На берег царственной Невы

Не раз, не два их приносили

Уста кочующей молвы.

И там поэт чистосердечно

Их гимном здравствовал своим.

Уж нет его.

Главой беспечной

От шума жизни скоротечной,

Из мира, где все прах и дым,

В мир лучший, в лоно жизни вечной

Он перелег; но лиры звон

Нам навсегда оставил он.

Внемли же ныне, тень поэта,

Певцу, чью лиру он любил,

Кому щедроты бога света

Он в добрый час предвозвестил.

Я счастлив ими!

Вдохновенья

Уж стали жизнию моей!

Прими сей глас благодаренья!

О! пусть мои стихотворенья

Из милой памяти людей

Уйдут в несносный мрак забвенья

Все, все!..

Но лучшее, одно

Да не погибнет: вот оно!