Районная психиатрическая лечебница стала временным пристанищем Игоря зимой 1989 года. Уже позже, в 1991, он с иронией вспоминает тот период.


Как в разговоре, между слов,

Однажды я себе позволил о чем-то лишнее сказать.

Все было быстро – и диагноз был суров

Меня определили куда надо. Была железная кровать.

***

В печальной, серой, злой юдоли,

Я оказался поневоле,

Там я страдал, мечтая сесть за стол,

И там был познан мною галоперидол.

***

- Но я здоров!!! - орал благим я матом.

- Успокойтесь – седой мне доктор говорил,

- Вы живы. Я же не патологоанатом.

Потом вбежали санитары... Сейчас об этом я почти забыл.

***

Рубашка, психотропы, сера... Ночами психи выли.

Я молчал. Чуть сам не тронулся – не буду врать.

Мелком за дверью я начал Мону Лизу рисовать.

Потом ее стирали, меня били

Снова сера... Я начинал опять...

***

Не раз ходил я к главврачу

Все по-хорошему сначала – сяду, помолчу,

Скажу ему, мол, извините, уже не те года,

Потом скандалить начал и уже тогда

Грозился руки наложить, кричал, что не шучу...

***

Пусть не найду здесь ничего острее пуговиц, я знаю,

но я читал – и это факт из жизни древних самураев,

Что если сильно постараться и откусить себе язык,

То очень даже много шансов на безболезненный кирдык.

1991


     Но первое время Игорю, конечно, было не до шуток. Такой несвободы в своей жизни он больше никогда не ощущал.


С улыбкой охуевшей шмары

Судьба транслирует кошмары,

Боль корчей и маразм угара –

все тлен. Когда б не санитары,

Жизнь здесь могла бы быть терпимой,

Но окрик злой, как выстрел в спину,

Спешит фатальною турбиной

Смешать тебя с говном и тиной.

Да. здесь ты просто недоличность,

Здесь не решает дел наличность,

И лишь с пейзажем органичность

Способна что-то дать... Привычность -

Хороший козырь, но не в этом дело.

Когда в висках кровь бьется оголтело,

И пропадает из контекста тело –

Вот это жуть. Мне это надоело.

1989


     Если бы не украденный в ординаторской блокнот, ему даже некуда было бы записывать свои стихи. Позднее этот огромный блокнот станет в некотором смысле его визитной карточкой.

     Но ничто не может продолжаться вечно. В один из теплых весенних дней Игорю удается организовать побег.


Все было тщетно – врач молчал,

И ухмыляясь, все больше дозы назначал.

Бежали дни – и я смирился остаться здесь на много лет

Как вдруг однажды на прогулке увидел я надежды свет.

***

Услышал я, как за забором беседа шла – пропал билет!

На Крайний Север должен ехать один прославленный поэт

К нему рабочая бригада должна подъехать из Москвы,

Все очень смелые ребята. Вот только умер он – увы!

***

Он денег стоит, только взят по брони,

Тут только ехать – хоть езжай самой

Оплачен поезд, теплоход и на еду талоны,..

Потом молчание - и я нетерпеливо уже качаю головой.

- А что билет? Билет тот у ребят.

Пред ними двери открывает Норильский горный комбинат.

1991


     Так Игорь оказывается в Норильске. Как он смог туда попасть без документов в больничном халате – так до сих пор и осталось загадкой. Почти три года он провел там...

Мы используем cookies, чтобы вам было проще и удобнее пользоваться нашим сервисом. Узнать больше.