Говорил мне отец хватит в игры играть свои

Говорил мне отец хватит в игры играть свои - война, боги, викинги

Говорил мне отец: хватит в игры играть свои, бери меч, будь как все, становись на защиту стен. Я не мог, я не мог - было чуждо любое зло, любовь к жизни бежала по каждой из хрупких вен. Он меня не жалел, он ругался, лупил меня, заставлял биться, если не насмерть, но точно до синяков, а я каждый удар принимал, но не бил в ответ, и в тех, кто меня бил, видел братьев, а не врагов.


На селенье мое нападали десятки раз, но никто никогда не сумел его покорить. Говорили, мы варвары, злее нас, жестче нет, говорили, не люди мы - звери и дикари, приходили сжигать, но с небес лило много дней, с грязью кровь тех, кто жег, перемешивалась земля. Приходили убить, но стрелы, что мчали к нам, в их же клетках грудных знаком прочим иным торчат, что нас просто не взять, что нас просто не покорить. Меч был наша защита, нам мать, и отец, и Бог.


Но едва я касался ладонью его, по мне, разъедая меня, скользил смерти подобный ток, он меня убивал, он меня не щадил, но я до ожогов, до страшных вдоль рук моих волдырей я пытался держать его, только, видать, мой бог битв и воин не выковал меч этот славный мне, нет, он проклял меня.


Год за годом подряд война нас ломала, сломить нас однако же не могла. Как ты справишься с тем, кто вырос в мечтах ступить на порог всех земных, неземных Вальгалл, кто не смерти боится, а стать для других рабом?


А я смерти боялся, и меч был мне враг, не друг, и свист мимо летящей разящей насмерть стрелы для меня звучал ужасом, не песни победной звук. Я был трусом одним из десятков других средь нас, я один, только я, но мой бог был, пусть слеп, но зряч. Моя трусость была вражины любой страшней, моя трусость всем оказалась вокруг палач...


*


Дом мой пламя не тронуло, до пепла сожрав вокруг всех и все: мое прошлое, будущее, судьбу. Я смотрел, как враг бьет не щадя тех, кто не сбежал, как объятые пламенем сестры мои бегут, но помочь им не мог: меч по-прежнему жег ладонь, а в ушах звенел голос отцовский, он бил, как бич. Говорил: я тебя спас когда-то, и вырастил, и любил, как родного. А должен без жалости был добить.


...нападавшие знали, где цель и куда стрелять, знали, как бить, чтоб воинам вылось, как волкам в ночь. Нападавшие знали, молиться каким богам.


У всех статуй их было лицо, как мое, точь-в-точь.

Вы можете поставить посту от 1 до 50 лайков!
Комментарии
Вам нужно войти , чтобы оставить комментарий

Мы используем cookies, чтобы вам было проще и удобнее пользоваться нашим сервисом. Узнать больше.