Луч солнца самонадеянно пытался пробиться сквозь плотно забрызганное грязью окно, выдавая свою храбрость в узких просветах теней. Голова раскалывалась, тело отказывалось подчиняться, выражая свою позицию, в абсолютной слабости, мысли то появлялись, то исчезали, путаясь и мешая другу друг, определяя очередность выхода во временное неопределённое двухмерное пространство точнее сказать, мысли были две: где я и что произошло?

Никогда прежде Венера не ощущала себя настолько разбитой и всё непомнящей жительницей своей необъятной страны. Никогда прежде её тело не сковывал страх от невежества и незнания. В детстве она много раз слышала: знание- свет, незнание- тьма, и только сейчас до неё дошел тот самый сакральный смысл этой фразы, брошенный ей в порыве родительских наставлений.

Все еще лежа на кровати с закрытыми глазами, Венера пыталась восстановить картину мира, совокупность кадров, основанных на смутно помнящих ощущениях, познания своего юного и отвергнутого тела, его возможностей, возможно его целостности, но самое главное, попытаться систематизировать свои потерянные полностью или частично восстановленные знания, а вот от мнения людей и их оценки постараться избежать. Немного приходя в себя, Венера все же решила выйти из комфортно-горизонтальной зоны и села на кровать, но вот глазки пока оставались прикрытыми, надо беречь себя и своё еще неполноценное сознание.

Венера покачнулась волнообразно влево и вправо, прилив сил или смешение желудочного сока с остатками пищи, вывели ее из неги, и она открыла глаза, вернее только один. Венера стала сверять свою прекрасно-потерянную память и сопоставлять её фактам. Праздник был в общежитии: стол, костер, самец, костер, легион и мистер ХХХ, крестик и всё. Похоже праздник состоялся в столовой, судя по железным стульям, столу, разбросанной посуде на нем в её комнате.

Как же она любит уже свою родную комнату!

Как сладок был самообман, как скоро он будет раскрыт:

-Нам сладость обмана на чаше дана

-Что к блюдцу каёмкой прикреплена

-Испробовав раз, вкусив хоть однажды

-Погрузимся в мир искушений опасных

-Меркурий нам оды насчет посвящать

-А Локи обличья предложит менять

-Апата нам козни плетет без устали

-А все потому, что козлятами стали!

Легкий вздох раздался из ее груди, и Венера опустила свои девичьи глазки вниз. Да, что с ней не так?! Опять голая! Рассматривая свои прелести, отчаявшаяся на хорошее завершение вечера-ночи-утра, Венера стала озираться по сторонам в поисках одежды.

-Утро доброе!

Вздрогнула испуганная Венера и посмотрела на источник звуков. Все еще пытаясь найти элементы мозаики и сложить их вместе, начиная с рамки, вернее с её углов. Источник звука оказался в правом дальнем углу: знакомое лицо с неизвестным именем, почему-то тоже голый, обстановка оголяется. Венера перевела взгляд в следующий угол по правилу буравчика: прямо, кровать, ага еще одна кровать, значит где-то рядом Люба, глаза двигались уже по знакомой траектории и уперлись в дверь, вернее в косяк, вернее в проем, а где собственно дверь?! Изрядно потасканная фантазия Венеры, решила все же окончить осмотр углов помещения, справа от двери она увидела аккуратно сложенную одежду на стуле, вот и хорошая новость! И уже со знанием дела и Шерлок Холмской эрудицией, Венера взглянула на последний угол, пусто!

Пора подводить итоги:

1. Сработал план А, она ничего не помнит!

2. Какой-то голый, но воспитанный молодой человек (руками прекрывавший свои достоинства, которые останутся без оценки и видимо наценки девственно-любознательной личности)

3. Голая Венера, в прошлый раз, она хоть в нижнем белье была, что же теперь её не остановило?!

4. Одежда в комнате, а значит действие и заключительные события разворачивались здесь же

5. Дверь, а где дверь?!

Требовались новые улики, и Венера уставилась на парня:

-Ты кто?

-Помощник

-Чей?

-Ваш?

-А я кто?

-Председатель профсоюза

-Почему голый?

-Вы приказали?

-Зачем?

-Сказали, что с народом надо быть предельно откровенными и открытыми и приказали всем раздеться

Вроде все сходится, пока все логично и последовательно. Откровенно-нудистские наклонности Венеру уже давно не удивляют, удивлять они уже должны перестать и окружающих. Венера, скрестив ноги между собой и руками сложив знак бесконечности продолжила свой допрос, все же она дама и не могла позволить себе быть скомпрометированной в такой откровенно-утренней позе.

-Так, как говоришь, тебя зовут? – Венера решила начать светский легкий ничего необязывающий диалог, благо время и место позволяла ей все, что угодно.

-Вася.

-Вася, а что ты тут делаешь?

-Вас жду?

-Зачем?

-Вы приказали.

Раскрывать свои планы или их отсутствие, но что еще хуже, их непомнящее состояние, Венера не могла себе позволить, она может себе позволить все, ходить везде голой, голой располагаться на плечах гигантов, голой появляться в самых неожиданных местах перед парнем, перед толпой, но позволить себе непомнящее состояние- нет, она не могла себе позволить.

-Это хорошо, Вася, в тебя верю!

Как будто есть варианты?! Ромашку достать и листочки повыдергивать, для пущей достоверности фактов.

-Василевск?

А вот и Люба, та самая долгожданная, ушла, вернулась, уползла, пришла обратно. Блудливая соседка не долго себя искала. Люба стояла в проеме и её внешний вид выражал крайнюю обеспокоенность происходящей немой сцены, а вот и нет, на дворе 21 век и легкие закадровые шумы, нагнетающие обстановку, постепенно заполняли пространство.

-У нас утренняя планерка, Любовь, вы нам мешаете покиньте помещение!

Уверенность в голосе своего помощника вызвали любопытство Венеры, и она стала внимательно изучать его, перед ней стоял небольшого роста молодой человек, излишне худой, что, впрочем, придавала ему некой пикантности, тело не то, чтобы сложено, слишком тонкие, кучеряво-волнообразные ноги, руки, все еще прикрывающие, не поддающиеся описанию предметы, но вот пальцы выдавали в нем натуру творческого человека- тонкие, по длине наводящие на весьма недурные данные. Нормально, сделала вывод Венера.

-Любовь, что-то срочное? – Венера, пыталась придать вопросу нотки переживания за срыв планерки.

-Василевск, я ждала тебя, суп, котлеты, все как ты любишь, - Любовь перешла к женскому шантажу, но наш был из крепких орешков!

-Какие глупости! Вы разве не видите мы заняты! – Василевск начинал нервничать.

Венера опять почувствовала себя тупым углом треугольника, дежавю не заставило себя долго разыскивать, легкий девичий выдох вырвался наружу из Венереной груди.

-Всё! Я ушла! Суп, котлеты и другие гастронимеские изыски без меня, - уверенно так сказала Венера и осталась сидеть на кровати. Все же неловко вот так сразу раскрывать себя, Штирлиц бы ею гордился, немая сцена длилась больше, чем 17 мгновений: “Венера никогда не торопила события. Выдержка, считала она, оборотная сторона стремительности. Все определяется пропорциями: искусство, разведка, любовь, политика”. Закадровый голос подкрался к Венере, еще больше усугубив её шатко-напряженно состояние. Повергнув её в мутно-смутные размышления последних мгновений:

Искусство- здесь она преуспела, воссоздав образ всех Венер, обнаженных и слегка прикрытых

Разведка- не так явно, все же она еще неопытный сотрудник и ей свойственно ошибаться, надеясь, что компромат на её вольно-разгульное поведение еще не попал в кадр чей-либо камеры и не выложен во всемирную членистоногую сеть.

Любовь – лишний романтический контекст, вырванный из девичьего сознания и оставленный в бронированной комнате.

Политика – тьфу-тьфу-тьфу, несуеверная Венера, решила не рисковать.

Не соблюдая пропорции мгновений, Венера решила все же преобразить свой откровенный образ на более скромный и приземленный, косясь на свой гардероб и сверяя его полноценность.

-Простите, я могу вас попросить оставить меня одну, мне бы хотелось собраться - необыкновенно емкое слово, одобрив себя мысленно, поразмышляла Венера!

-Любовь, попрошу вас выйти, нам надо одеться! – наставил Василевск

Так! Что значит нам?! Хватит с Венеры впечатлений, она от прежних еще не оправилась, извольте!

Венера, потеряв остатки стыда и совести, видимо ситуативно в каждой главе, встала, смело так, и главное уверенно, прошла к своей одежде, взяла в руки и замерла. Сие действие кроме как стыдливого момента ничего ей не принесло, она уже задом к помощнику, передом к бездверному косяку, увидела своего-чужого, почти родного, но все еще трепетно манящего парня. Он стоял и, скрестив руки перед собой, наблюдал за этой пикантной сценой.

Венера обомлела, ей бы сейчас начать оправдываться, на ходу придумать интересную идею, вспомнить прошлое, назад в будущее, но ни фото, подтверждающее- опровергающее её разгульное поведение, ни остатков прекрасной памяти в её оголенных мозгах временно не пробегало.

-Это кто? - спросил парень.

-Василевск.

-И что он тут делает?

-Ждёт.

-Кого?

-Звезду.

-Звезда, спадая камнем вниз,

-Упала на бедро Венеры.

-Пронзая ягодицу мышь,

-Пытаясь сбить девичье тело.

-Но не повергнув ее вниз, а лишь слегка задела,

-Придав инерции чуток, и сдвинув её влево.

И Венера, ассоциативно своему стихотворному творению, схватилась одной рукой за ягодицы, другой за её перед, сцена повторяется, но уже с меньшим количеством участников и с большей расторопностью.

-Понятно, - и развернувшись, ушел направо, никак песни слагать и мысленно восхищаться Венерой.

Венера, быстро накинув на себя одежду, выскочила в пустой коридор, в котором кроме странных завываний, доносящихся из кухни, она никого не увидела.

Немного простояв в нерешительности, она вернулась в комнату, где при полном наряде ожидал её помощник и Люба, пристроившаяся рядышком на уголочке кровати.

-Выйдите, - произнесла Венера и уставилась в окно, ей осталось чуть больше часа, чтобы собраться и отправиться в институт, где, вероятнее всего, её уже отчислили, в лучшем случае, объявили в розыск.

Венера, взяв кусок мыла и полотенце, готовая к любым поворотам её странно-быстро меняющиеся жизни вышла из комнаты:

-Приняв судьбы урок потешный

-Она отправилась в душ тесный

По инерции знакомой дорожки, Венера направилась в душевую. Никого не встречая на своем пути, крайне сосредоточенной персоной, последовательно быстрым шагом прошла в соседнее общежитие, холл, налево, коридор, раздевалка: разделась и прошла в душевую. Встав в ближайший угол, включила кран, прикрыв глаза, молча стояла и слушала, как поток воды омывал её тело, погружал её сознание в сладостную дрёму, освобождая от мыслей, она наслаждалась одиночеством, в тишине и покое. Впервые за долгое время, Венера почувствовала облегчение, позволив себе ни о чем не думать, она мысленно направила себя к облакам, представив себя маленькой птичкой, парящей в небе, свободной и независимой:

-Я птицей парю в невесомости млея

-Свободу рассвета на крыльях неся

-Взлетая наверх – в облаках кувыркаюсь

-То вниз опускаясь, к земле прислонясь

-Травинки, букашки, цветочек на стебле

-Собой наслаждение миру даря

-Меня вдохновляют, меня поражают

-Я птичкой стала, я стала чиста…

-Ой, - Венера так увлекалась рифмовкой каких-то сомнительных пташек, что мыло попало ей в глаза, и от резкой боли уронила его на пол. Она судорожно стала промывать глаза, боясь шелохнуться, ведь любое неосторожное движение может свалить её с ног, а последствия могут быть непредсказуемы. Все еще закрытыми глазами, Венера стала правой ножкой слегка постукивать ступнями о пол, чтобы обнаружить кусочек мыла.

-Ну ка, ну как, мой малыш, иди ко мне

И мыло не заставило себя долго искать, аккуратно так вложив себя в ладошки Венеры. Благодарность, которой не знала границ и голосовых связок. Венера закричала, не Монсеррат Кабалье конечно, но звон, которой могли слышать ближайшие так квартала два три. Время тянулась недолго, быстро придя в себя, Венера открыла глаза.

Малыш был не один, а как минимум пятеро, Венера никогда особо не дружила с математикой, а абстрактное мышление и во все страдало:

-Все достоинства прикрыв

-Очи ясны затуманив

-Скромно вдоль стены пристав

-Дружно выстроились в ряд

-Весь мужской общаг состав

Венера призадумалась, отчего столько рифмы протекает в её внутреннем мирке, откуда столько порыва? Буквально вчера, она и двух строчек не могла из себя выдавить, а сегодня сплошной непрекращающийся поток, который грозит превратиться в наводнение, затопив её прозу поэзией весьма сомнительного происхождения. А может в этом что-то есть, может и вправду, надо напиться и забыться, чтобы потом в мучениях начать творить, в мучениях познать истину, широко открытыми глазами и гортанью, позволить себе выйти из комфортного состояния, открыть свои способности, таланты, продать студенческие годы секретариату, а душу сладостным напиткам.

Придав выражению лица многозначительно-таинственно-мистический вид Черномора, Венера гордою походкой направилась в свою знаменитую комнату. Размышляя о неверном выборе имени её родителей для Венеры, ей бы Маргаритой назваться, кота приручить осталось, все остальное она уже проделала.

За все в жизни надо платить, будь это пирожок в столовой или беспамятно -бесстыжее поведение еще морально-физически неокрепшей бренной оболочки.

Комендант общежития стоял в проходе бездверной комнаты, скрестив руки перед собой, его вид выражал крайнюю обеспокоенность происходящего в его владениях. Десятилетний стаж коменданта повидал в этой жизни не мало: буйство вечеринок, разборок, любовные прохождения через козырек второго до пятого этажа. Он никогда не фантазировал, не был подвержен эмоциям, исключения составляли его философские ночные посиделки с уборщицей Люсей. Бывший военный, полковник в отставке, продолжал вести корабельное хозяйство, включающее в себя материально-техническую ответственность, правда, вторая часть этого сочетания имела больше условный характер, стиральная машинка, пылесос и чайник, плавно и методично были списаны и перемещены в его небольшую холостятскую квартиру. Попутно ведя воспитательную деятельность среди вверенных ему студентов, а иногда миграционных нарушителей. Он умел ценить время и вещи.

-Кто такая?

-Венера.

-Где дверь?

-Унесли.

-Куда?

-Туда.

Комендант задумался, ночные происшествия его особо не интересовали, никогда, а вот утренний обход раз в неделю общежития- был непременным действием. Старожилы были в курсе и, как правило, все было убрано к его приходу, но вот отсутствие двери – это впервые и предлог приличный. Выражение его лица сменилось на более добродушное, и уже с улыбкой Лектера, по ганнибальски- снисходительно, комендант посмотрел на свою жертву:

-К вечеру она должна быть на месте, штраф занесешь ко мне в кабинет завтра утром.

Развернулся и ушел. Обескураженная Венера стояла около комнаты. В её голове завертелись извилины, вот только в разной направленности: что значит штраф? В какой единице измерения? А если не единица, то что? А где, собственно, её дверь?!

Слишком много вопросов, слишком много неизвестных, где три свободные несвязанные между собой переменные, а вот загадочная четвертая зависима от оных. Уравнение грозило быть нерешенным.

Не отяжеляя себя ненужными вопросами и тяготами общаговской жизни, Венера направилась в университет, дабы освежить свои беспутно прожитые короткие мгновения. Взглянув перед дорожкой в зеркальце, вздохнув, взгрустнув так малость:

-Молчи свет зеркальце. Сама всё вижу!

По пути утешая себя монологом странно - неопытного поведения:

-Года идут, честь сохранять ей стало проще, забыв её в студенческом фойе

***

Пунктуальность Венеры была выработана годами, в пропорции посещения кружков и секций, на которые она предусмотрительно опаздывала, дабы иметь шанс не попадать на них вовсе.

Вот и в этот день, Венера решила избежать ненужных вопросов, и правая ножка шагнула в проем аудитории, ровно так, с минутным опозданием. Как тотчас замерла и повисая, так и осталась в ином измерении, замедляя кадры движения её тела и разума, висеть в проёме:

-Мне дивный образ приглянулся

-Явив себя как лунный блик

-В лучах просвета потянулся

-В руках судьбы держа моток

-И взглядом ровных линз вонзился

-В мой неукрепленный мирок

Оторопевшая Венера забыла все слова, слоги, звуки, казалось, что она забыла на какой оси координат расположилась, перед ней стоял ректора университета, в руках он держал плеть, отдаленно напоминающую плеть императрицы, которой она вчера повелевала.

-Я, еще раз спрашиваю и надеюсь на вашу сознательность и благоразумие, и вы мне скажите имя и фамилию студента, который устроил дебош в стенах университета.

Грозная речь ректора сопровождалась беззвучьем кучерявой толпы, покорно сидевшая за партами и внимавшая каждому слову.

Навыки оставаться невидимкой в этот раз почему дали сбой, и все обратили свои взгляды на Венеру, как на спасательный маяк, возможности которого были слегка преувеличены способностями одиноко стоящей скромной девушки, не поддающейся идентификации личности и месторасположения, не то чтобы в любое время суток, но даже благоприятные погодные условия ей уже не помогали:

-Здравствуйте, - немного заикаясь, вежливая Венера произнесла вслух, все еще не опуская свой ножки.

-Вы кто и почему опаздываете? - полюбопытствовал строго ректор, развернувшись к источнику речи.

-Венера, по грибам ходила.

-Куда ходили, какие грибы? – мужчина взглянул на преподавателя в поисках ответа в викторине.

-Мухоморы собирать не разрешают, я по лисичкам специализируюсь, рыженькие, очень вкусные, особенно жареные.

Лицо ректора осветило непонимание, оторопевший от неожиданной новости, как развернулся, и обратился к преподавателю:

-У нас сельхоз работы начались, кто распорядился? Постойте, а почему грибы? Вам надо капусту зеленую и морковь кормовую собирать!

Мгновенно изменив планы, ректор ретировался, по пути всучив плеть Венере, чем озадачил всех присутствующих, кроме Венеры, инструмент власти вернулся обратно и теперь можно расслабиться.

Уже изрядно онемевшая нога Венеры, все же решила проявить маломальскую самостоятельность, опустилась, и хозяйка, похрамывая, направилась за парту, по пути пытаясь найти свободное место, которое почему-то оказалось за первой пустой партой, напротив учительского стола.

Тихо водрузив свое тело за парту, Венера, сжав плечи, как можно больше внутрь себя, замерла, плеть, предусмотрительно, положила на коленки, прикрыв вспотевшими ладонями:

-Мне власть вернулась в аккурат

-Взмахну рукой – раздвинуться моря

-Взмахну ногой- извергнется земля

-Ресницы вскину- все падут лицом

-Губу прикрыв- мне завернут обратно

-Свой лик налево разверну -

-Речей блистательных поймаю

-Направо взор свой устремлю-

-Рассказы дивные сплетают.

-Я в центре мира, восседая,

-Сижу безропотно слагая

-Сей стих, что рифмой обделен,

-Внимая шороху сторон.

-Я, полагаю, теперь мы можем начать нашу лекцию, - уставившись на Венеру, в утвердительно-повествовательном предложение продолжил ученый муж.

Слабительная волна прошлась по аудитории, студенты немного осмелели как стали перешептываться и некрасиво тыкать пальцами в Венеру.

Лектор грозно прищурился, провел взглядом от востока до запада и продолжил свой сказ. Лекция продолжалась и лилась в своем красноречивом потоке, обволакивая себя в скучную дрему, отчего задние ряды ослабли и полегли то ли от бессилия, то ли от нехватки воздуха.

Венера держалась, она уставилась на преподавателя своими любопытными глазницами, не моргая, впитывая в себя услышанную информацию и укладывая аккуратно по полочкам. Дальше был монтаж: последний кадр лекции был про странную пуговицу на пиджаке преподавателя: она выделялась своей открытостью и смелостью не быть потерянной, из последних сил пытаясь удержаться на тонкой нити. Венера, несколько раз прокрутила образ пуговицы в голове, сосредоточено думая о её спасении, провал, темнота, как сильный хлопок в ладоши вытолкнул её из временного провального пространства.

-Девушка, вы спите?

-Нет, я смотрю, т.е. я слушаю.

-Что я только что сказал?

Венеру прошиб озноб, теперь она была уверена, что её тело подменили, не могла она так быстро за два дня подрастерять свою прекрасную память. Она стала щупать своё лицо, шею, спускаясь вниз, приминать груди, по очереди, уверенно так, чтобы понять степень их чувствительности, подергивая за соски, спускаясь вниз.

-Что вы делаете, девушка? –заговорил дрожащим голосом лектор.

Сомневающаяся Венера, без капли сомнений ответила:

-Проверяю тело, кажется мне его подменили?

Венера вышла из парты встала напротив преподавателя вплотную, слегка привстав на носочки, шепотом на ушко предположила:

-Я - не я, тело моё- но голова не моя, точно не моя, возможно меня украли пришельцы, а может я стукнулась или это мой сон. Ущипните меня.

-Простите, что сделать?

Венера взяла руку собеседника и приложила к своей правой груди:

-Щипайте!

-Я не буду, не могу? – тихо и неуверенно стал сопротивляться мужчина.

-Не бойтесь, это же сон, точно вам говорю, я- ваш сон, посмотрите на меня, разве в здравом уме и наяву, я бы стояла перед вами, разминая свои груди, ну, смелее. – уговаривала Венера.

И образованный человек, подвергнувшись натиску Венереного очарования, ухватил её за грудь и сильно ущипнул.

-Ай! – закричала Венера от сильной боли.

-Что вы себе позволяете?! – закричал ректор, вернувшись, чтобы уточнить информацию про грибы.

-У нас практические занятия - оправдывался с виду умный мужчина.

-Это не сон, - сокрушенно-обреченно заключила Венера.

Венера- ты само очарование! Сколько грации, сколько изящности в твоей позе, все же не зря, современники избирали именно таких девушек для воплощения их в свой образ, навсегда увековечивая его в людских сознаниях, так и этот день, навсегда войдёт в аллею славы бесстыдства и разврата.

Образовательная троица стояла напротив обескураженной аудитории, смысл происходящего для которой еще остался в темном владычестве и пока без надежды на появление прожектора. Выражение лица ректора не менялось, его врожденное благородство и правильность линий лица, выдавала его как натуру весьма сдержанную и невозмутимую.

-Вы, все, вместе, нет, только вы, - стал нервным жестом своего указательного пальца показывать поочередно то на преподавателя, то на Венеру, - за мной, быстро!

Поспешно развернулся и быстрым шагом направился в свой кабинет, следом за ним, его разно уровневые подопечные.

Собственно говоря, а что криминального произошло? Ну потрогали, проверили степень чувствительности, а она есть, и тело не подменили, вот только похоже память повредилась во время ночных похождений.

Чтобы хоть как-то снизить градус напряженной обстановки и отвлечься от хаотичного полета мыслей, Венера начала разбавлять их легкой рифмовкой:

Ректор- сектор, учитель- мучитель, лекция-инъекция, зачет- пролёт, м-да…навеяло, однако, память-память-память…

С памятью опять не пошло, Венера не стала себя мучить и преодолевать предела своих возможностей, и тихо так перебирая ножками продвигалась в сторону ректората, вместе со своими неслучайными попутчиками. Попутчики- еще не подельники, свернули направо как оказались в начале комнате секретаря, которая держала первый оборонительный рубеж:

-Списки хозяйств, даты и ответственных- мне на стол, немедленно, - произнес ректор своей миловидной блондинистой помощнице в очках, низким баритоном.

Вот только видимого эффекта это не произвело на защитный стан, который оставался в неподвижном состоянии. Венера с нескрываемым наглым любопытством большого глаза смотрела на девушку, и не замедляя скорости перебирания своих ступней, прошла в небольшой коридор между двумя дверьми секретарской и основной комнаты, как неожиданно оказалась в весьма щекотливой ситуации: тот самый лектор, дергая за ручку основной двери, которая как-то слишком быстро закрылась после прохода своего хозяина, и проявляя себя галантным спутником, показывая приобретенные манеры русского джентльмена, решил пропустить Венеру вперед. Вот только дама оказалась слегка заторможенной и, сделав пару шагов, все еще не отводя глазниц от секретаря, определяя её природные пропорции, не заметила впереди стоящего рыцаря и всем своим девичьим нетронутым телом наткнулась на него, он же, видя, как студентка видом локомотива, движется вперед на дверь, решил придержать её рукой, дабы уберечь от неминуемого столкновения. Следующий интимный момент должен был сравниться с известной картиной, но так как картина еще не написана, а художник еще никем неизвестный, то и сравнения не будет. А будет возглас ректора:

-Да, в конце то концов!?

Венера, все же стала флегматиком, с шизофреническими наклонностями, несмотря на все причитания её горячо любимой бабушки, когда незадачливая внучка, по часу сидела за столом, выписывая корявые иероглифы, которые должны были быть похожими на буквы алфавита.

Сударь стоял в проходе кабинета, а сударыня раскорячилась в его объятиях.

«Любопытно, он чеснок для защиты от вампиров поедает или это проявление имперско- интроверского поведения?»- ощущая нестерпимый запах, Венера мысленного начала дискуссию сама с собой, по привычному кругу, положив голову на плечо преподавателя.

«Все же надо уточнить у него его имя, или подсмотреть в секретариате, воспитанные девушки не кладут свою головушку на безымянных, а её кавалер стал ей уже родным и близким человеком».

Кажется, Венера стала приобретать шведскую семью, два целых гендерно противоположных гомо сапиенса готовые к принятию в её круг. Улыбнувшись своему внезапно нахлынувшему счастью, она слегка отклонилась от своего мужчины, поцеловала его в щечку и прошла вперед под удивительно-ошарашенные взоры эпизодических героев.

Ректор поперхнулся, покашлял в кулак, зачем-то отвернулся к окну, потоптался около входа, прошел к окну, размялся напротив, еще раз покашлял в кулак:

-Я, простите, мне надо….

-Сергей Никитич, вот списки хозяйств, которые были предоставлены министерством сельского хозяйства для внедрения инновационных технологий и проведения испытательных работ на их участках. А вот видео, наш студент только что прислал мне инкогнито, только имя неизвестно.

Немилая и вредная женщина лет 25, протянула телефон своему начальству для показательного номера, видимо специально предоставленного ей по заказу. Держась ровно, не качаясь со стороны в сторону.

А вот Венера начала как-то странно нервничать, пуская волну в своем теле. Ощущая слабость в своих конечностях, она, оглядываясь по периметру заметила кресло и водрузилась на него, скрестив ноги и руки впереди себя. Здесь уже не до рифмы, здесь уже другие процессы задействованы были остаться в живых бы.

Сергей Никитич внимательно смотрел видео без звука, затем задумался, еще раз просмотрел. Оглянулся по сторонам:

-Не могу понять, но очень знакомое лицо, расплывчато правда.

-Павел Лаврентьевич, подойдите ко мне, может вы узнаете своего студента?

Павел Лаврентьевич, всё ещё стоял около входа, потерявшийся из-за суммированных причинно-следственных обстоятельств, очнулся, встряхнулся и зашёл слева, внимательно так из-под плеча стал просматривать видео вместе с Сергеем Никитичем.

-Минутку, где-то я его уже видел, студента вашего, - задумчиво начал свою речь Павел Лаврентьевич

-Вот, вот, определенно знакомое лицо, как будто я только недавно с ним встречался, немного мутные кадры, все же четкости маловато, но разобрать можно, как вы думаете?

А что тут думать? Не видно и не видно, значит так надо, у нас все люди сестры и братья и должны быть на одно лицо, а если нет, то станут, в период глобализации — индивидуум- это вообще понятие мастодонтов! Все должны быть одинаковы- одеваться одинаково, обуваться одинаково, различие брэндов, это всего лишь возможность деления на классовые уровни, чтобы те имели шанс идентифицировать себе подобных на расстоянии:
-Ты и я одной иконки

-Будем жить в одной колонке

И думать одинаково, и видеть одинаково, в период информационного зомбирования, наш выбор- это иллюзия выбора, наши мысли- это вложенные образы отдельных особей, наша жизнь – это скелет, обтянутый в жирок, заточенный в административные границы- синтетический коммунизм, суп набор каждому по потребностям временных рамок и социальных условий! Красота!

-Умная головушка – безбашенная коробочка

-Кто налево пойдет –тот по полной огребет

-Вы на право все смотрите и на право все идите

-Указатель вам слегка жизнь удобрит свысока

Внутричерепные размышления Венеры оборвались так же внезапно, как удивительным образом был создан этот монолог сверху.

-Можно, а если увеличить, вот смотрите, там плакат кто-то несет: «Долой коммунистов!»

А вот и первая улика, кажется Павел Лаврентьевич был опытным сотрудником научного подразделения. А ведь ему на вид всего то сколько? Венера призадумалась, неплохо сложенный мужчина, ей теперь одетых сложно оценивать, ей больше открыто-сложенные нравятся, но если использовать сравнительный анализ и как эталон взять … Ареса! Эмпирическим путем несложно выявить явного лидера… так…так сложносочиненная структура рассуждений, удобренная тавтологией однокоренных слов, портила всю картину, и Венера повернула головку в сторону окна и мечтательно начала всматриваться в него, которое было неестественно чистым и слащаво прозрачным.

-А что за знамя у них в руках? - продолжал свое дознание ректор.

-Не видно, не разобрать, - первым сдался Павел Лаврентьевич.

-Послушайте, Наденька, неужели нет других видео или ауди записей, где можно рассмотреть лицо студента, который устроил разгул в стенах учреждения?

-Сама удивляюсь, обычно сразу или прямой эфир, или несколько видео съемок, даже посвящение с прошлого года раз 100 присылали, а тут только одно и то нечеткое, хм. – пожав изящными плечами, заметила милая секретарь.

-Да, да, странно это, надо непременно найти этого подстрекателя и наказать, а лучше сразу выгнать, чтобы не было у других желаний повторить. Подключите службу безопасности, Павел Лаврентьевич, вы меня слышите?

Павел Лаврентьевич внимательно изучал видео, он несколько раз прокручивал его вперед, назад, останавливал и продолжал, смутное ощущение дэжавю никак его не отпускало его, крепкой хваткой бульдога вцепившись в его сознание.

Солидные и высокообразованные мужчины стояли, тесно прижавшись плечами друг к другу, прильнув к экрану небольшого телефона, слегка наклонившись к нему. Каждый из них пытался понять суть происходящего, как ректор резко закричал:

-Коммунисты!? Да, вы что с ума все по сходили, да причем тут коммунисты?!

-В рифму- очень тихо, с едва различимыми звуками, произнесла Венера, придя в себя после чистых мгновений.

Синхронность поворачивания голов мужской половины и отдельно стоящей девушки могли бы позавидовать все синхронисты мира, но только не нашей страны, мы то знаем кто самый лучший и бессменный лидер в этом виде спорта. Смиренная Венера сидела в ректорском кресле за ректорским столом и спокойно, без суеты и лишних тело движений еще раз повторила, для тех, кто с первой попытки плохо читает или слышит:

-В рифму.

-Не понял, - ректор отчаялся что-либо понять ранним утром во вторник, а впереди еще многочисленные заседания, как присел напротив Венеры на месте, где обычно присаживались слегка провинившиеся подчиненные, а те, кто не слегка даже не допускались на ковер, а стояли около второго оборонительного рубежа.

-Девушка, вы могли нам объяснить, что значит в «рифму»?

-Ну а что тут непонятного:

-Сидит у тазов горделиво орлица

-А с нею товарищ лежит у корытца

-Взгрустнулось ему, психанулась орлице

-Свободу зверинцу, долой коммунистов!

-Так так...- начал свой мыслительный монолог ректор, -, орлица-орлице, корытца-коммунистов, и где же, простите, рифма, это бред какой-то несуразный!

-Автор имеет право на самовыражении, - начала зачем-то оправдываться Венера.

Хотя, стихи действительно были странными. Вроде использовалась вся символика коммунистического строя, здесь и горделивая орлица, и товарищ, упомянутая свобода, казалось, весь партийный набор правильных слов был использован, но, как-то нескладно все получилось, да и смысловая нагрузка явно не сопутствовала строительству светлого будущего.

-Да, да, имеет, конечно, права у нас все имеют, про обязанности только забывают периодически

-Давайте, пожалуй, после разберемся, -, ректор, будучи человеком в возрасте, хорошо помнил (а ему полагается всё хорошо помнить и возраст тут не причем), что значит принимать скоропостижные выводы. Может это внеочередная ревизорская проверка работы учебного заведения, или, того хуже, сами коммунисты заслали провокатора, чтобы убедиться в намерениях ректора, а ведь только месяц назад, сидя в сауне, со своими старыми друзьями, он, придерживая слабое полуголое создание на коленках от неминуемого падения, обещал всестороннюю поддержку от лица университета в выборах кандидата от партии коммунистов. И что самое главное, он давно усвоил: совпадений в жизни не бывает! Все закономерности- закономерны! Похоже в сауне был «засланец», который передал и подробно изложил интимно-откровенные разговоры наверх. И ректор посмотрел наверх, прикрыл глаза, глубоко вздохнул-выдохнул. Ну что, это мы уже проходили, этим нас уже не напугать, вот только ладони зачем-то предательски потеют. Руками упираясь о стол, начал свою пленительную глубоко-философскую речь:

-Товарища! У нас с вами нет никакого права осуждать человека за его позицию. У нас демократичная страна и все имеют право голоса!

-Или буквы, -, вставила свои 9 знаков Венера, как всегда портя сюжет своими невоспитанными выходками, а ведь ты, между прочим Венера, дочь культуры! Могла бы и помолчать!

Сергей Никитич взглянул на Венеру и хитро так сощурился:

-Конечно, конечно… ну покуролесили немного, молодые! С кем не бывает? Главное, что?

-Что? - раздался вопрос из уст симпатичного секретаря.

-Что? – переспросил Павел Лаврентьевич.

-Песня? – Венера всё же решила явить свету свою сообразительность и видимо эрудицию.

-Какая песня? Зачем? – обескураженный Сергей Никитич был сражен интеллектом какой-то девицы, и удивленно-проникновенно переспросил.

-Для чего песня?

-Свету явить? – неуверенная Венера начала сомневаться в своих словах и памяти, и чтобы наконец захлопнуть столь пикантный разговор от своего имени, закрыла глаза.

Ректор, обладая природной и выработанной годами семейной жизни деликатностью, отвернулся от Венеры к секретарю, которая обладала не только визуальным, но и внутримозговыми преимуществами.

-Главное, это сельхоз работы! Наденька, пригласите председателя профсоюза Валерия Вениаминовича, надо срочно подготовить списки первокурсников, льготников и колхозов, завтра выезжаем на поля.

Какое милое и редкое имя- Надежда. Венера, млея в кресле, обрела еще одну верную подругу, та еще не знала об этом, но мысленно уже была внесена в Венерен список.

Наденька, капризно поджав губки, видимо от нахлынувшей на нее неподъемной работы рано утром, развернулась и направилась в свою вотчину, как одернувшись, тут же вернула свое тело в прежнее направление, сбросив с себя ношу функции:

-А Валерий Вениаминович больше не председатель.

-Что значит не председатель? Почему я не в курсе? Он, что, заболел?

-Нет, здоров вроде.

Раздражение ректор усиливалось, учебный год начался, а уже столько событий и разворота сюжета, что он не успевал достойно реагировать. Всегда был в курсе последних событий, а тут провал и полное непонимание. Не порядок!

-Я слышал только про студентку с именем Венера – неуверенным голосом встрял Павел Лаврентьевич.

-Какая Венера? Откуда она взялась?

-Из общежития, -, неразборчивая Венера решила уточнить.

-Девушка, вы свободны! Выйдите немедленно! Вы нам мешаете -, повышая голос, начал требовать Сергей Никитич.

-Не могу, -, отвечала бесцеремонная Венера, продолжая сидеть в кресле.

-Что значит не можете?!

Долой маски и лицемерие! Раскрываем карты дамы и господа! На кону честь и свобода молодой девушки, которая не по своей воле попала на страницы романа, который был зачат в полном бреду, но светлой памяти. Перед нами ещё не женщина, но всё ещё человек, пытающийся выжить в невероятных, спонтанных нейронных связей автора, хаотично выстраиваемых в каждой главе. Если девичью честь похоже нам уже не отыграть, то на свободу все ещё возлагали надежду, вроде и та умирать не собиралась.

-Надежда! Вы могли бы объяснить, что здесь происходит?!

Возлагать что-то на кого-то конечно можно, можно на плечи атлантов, делать ставки на скачках в шляпках. А еще можно рассчитывать надеждой на прекрасную погоду, забыв зонт и приминаясь с ноги на ноги между такими же удачливыми похожими на остановке под ливнем. Возлагать надежду можно на цену на нефть, уповать на случай, купив просроченный кефир. В этом эпизоде инфантильность Венеры решила стелиться на Надежду, стоящей между двумя мужчинами в правильном ракурсе немецких фильмов. Но девушка не наша есть прожжённая, непосильные годы работы в ректорате, сделали свое дело, ассоциативное выстраивание образов к имени в этот раз не сработает.

-Вот документ надписан какая-то Венера и все, больше мне ничего неизвестно, - обязанная вселять надежду бесчувственная Надежда среагировала на вопрос.

-Ты лучезарна, ты смазлива

-Ты миру помощь подарила

-Работаешь между дверей

-До одури обученных людей!

-И здесь и там, и пополам

-Везде нужна нам как мадам-

-Что компасом снабдила

-Удачей вслед вонзила

-И напоследок посошком

-Отправила всех с ветерком!

-Всем спасибо, мне пора! - засуетилась Венера, встав из-за ректорского кресла, про себя отметив неплохую рифму так удачно списавшуюся в конец фразы Надежды. Она этого не услышала и вряд ли до неё дойдет, но Венера свободно-откровенно ей намекнула- моргнув левым глазом, отчего невозмутимость секретаря немного повредилась.

-Девушка, вы нормальная?

Минус один подруга.

Началось! Дальше события развивались заметно быстрее, чем летящая аналитическая мысль Венеры.

-Сергей Никитич! Вам надо срочно разобраться! Это какое –то безобразие!

Все рубежи пали! Все, что так долго непосильным трудом выстраивалась годами, десятилетиями пало в один момент, не оставив и следа от прежней незыблемой системы защиты.

В кабинет ректора прорвалась первая партия глашатах- мистер ХХХ и Валерий Вениаминович. Как тут же затормозили:

-Педаль газа в пол

-Голову в подол.

И ровненько друг за другом симультанной гармошкой сложились в неправильном ракурсе русской классики.

-Венера!

-Венера! – повтор три раза, следующая фраза из уст бывшего председателя повторяла его первую.

В кабинете мгновенно преобразилась обстановка. Вторая партия смотрящих, все мужского пола, где один в мундире полиции, а другой в презентабельном костюме, ворвалась вслед за первой в трехсекундной разнице.

-Кто такая Венера?

-Сергей Никитич! Это что за безобразия творятся в день приезда его!?

-Немедленно найти и арестовать всех зачинщиков, если потребуется, я предоставлю все свои службы!

Возращение блудного сына, нет, Последний день Помпеи, нет, Княжна Тараканова, пожалуй, слишком пафосно даже для Венеры, Запорожцы пишут турецкому султану, нет, ну конечно! Как же она могла забыть про нее?!

-О, как изящна, как горделива, как плечи чудно наклонила!

-Как Афродита ты стройна, эстетикой твоей пьяны бока!

-Царица красоты среди долин оливковых ветвей!

-Любви твоей пристыженно молился Колизей.

-О, ты, гетера, ты - богиня! Ты ликом дивным озарила,

-Пленила чистою душой, и стоя голой пред толпой,

-Ареопаг повержен был тобой!

Венера тяжко вздохнула, когда надежды больше нет, остается только вера. Фрина так Фрина, выбора особо она не имела в этой ситуации, иллюзия выбора всегда была идейной составляющей воспитания в родительской семье: или манная каша на завтрак или былины без визитеров.

-Песня! - закричала Венера и забралась без обуви на стол ректора, которую предусмотрительно сняла до фееричного действия обнаружения новых талантов. Таланты не дары и должны сполна покрывать убытки, причиненные зрительному органу всех героев романа как главных, так и эпизодических. Должны, но не обязаны, вот и в этот раз, весовая категории плоти Венеры не дотянула до покрытия расходной части, когда удовольствие от съеденной пироженки на ночь покроет совесть от ежедневного срыва обещанной диеты.

В отсутствии пироженки, планов и удовольствия Венера решила явить свету свой скрытый талант, вернее его 1.3 часть, примерно 55 кг живого мяса, костей и мозгов, удобренным народным фольклором. Девушка запела!

-Расцветали яблони и груши,

-Поплыли туманы над рекой.

И тут случилось когнитивное искажение у всех присутствующих, не то, чтобы никто не ожидал, это был сюрприз в коробке со стриптизёршей на выезде, когда вместо депутатской вечеринки коробочку по ошибке заслали в детский сад. Венера поплыла, как лебедь, нет, как пава, нет, как реактивная Катюша, заряженная осколочно-фугасным боеприпасом массового поражения слухового аппарата.

-Выходила на берег Катюша

-На высокий на берег на крутой!

И Венера пошла на право: песнь заводить, налево- ножку задирать. Асинхронность действий сопровождалась фальшивым голосом. Если первые четыре строчки зрители находились в шоковом состоянии и были неспособны оказать противодействие, то затем выходя из дефолтового состояния, стали переглядываться между собой, и пока еще неуверенно двигать телами. Венера стала оценивать обстановку, надо идти во банк, сейчас или никогда! Никогда, Венера, вот именно, никогда! Не стоит травмировать людей своими талантами, пусть и с эталонными пропорциями, но с сомнительными намерениями. Покайся, извинись, попутал пусть тебя кто-то, потом разберемся на кого стрелки перевести. Но Венеру уже было не остановить, залп произведен, испытания начались.

Мы используем cookies, чтобы вам было проще и удобнее пользоваться нашим сервисом. Узнать больше.