Доктор увеличил изображение Дагона на полусферическом экране. Планета, выросла до таких размеров, что стали различимы континенты.
— Повтори! – медленно произнёс помрачневший Саарабан.
Катя с удивлением посмотрела на Герца:
— Почему вы сказали, что взрыва не будет?
— Да врёт он всё! – хмыкнул Хват. – Я сам всё видел на модели коллайдера. Этот прохвост зачем-то дурит нам головы. Кто знает, что у него на уме?
Поднялся Рико и ледяным тоном произнёс:
— Попрошу покинуть кресло пилота!
Доктор повиновался. Он встал на некотором отдалении от нас. Было заметно, что он сильно нервничал.
— Пусть сядет на моё место, — сказал Саарабан, — так спокойнее, да и будет у всех на виду.
Он сел на место пилота, а Герц осторожно присел в освободившееся кресло.
— Что вы имели в виду, доктор Герц, когда сказали, что взрыва не будет? – повторила свой вопрос Катя.
— Я всё расскажу… Понимаю ваши чувства. Не знаю, что бы я думал на вашем месте. Только не делайте поспешных выводов, прошу вас. Сначала выслушайте.
Я решил ничего не говорить и просто кивнул.
— Всё началось… всё началось ещё тогда, когда мы добились первых успехов на Дагоне. Ньютон поверил в собственную гениальность, и принял решение построить коллайдер. Конечно, подобные устройства строили и раньше, но нам удалось создать прибор, способный отслеживать любые элементарные частицы, а также удерживать от распада самые нестабильные. Ньютон считал, что таким образом мы откроем нечто новое. Всем известно, что при столкновении протонов и других заряженных частиц появляются новые, ранее неизвестные науке. Но они почти мгновенно распадаются и изучить их невозможно. Но наш прибор давал такую возможность. В теории, конечно.
Нужна была практика, и мы начали строительство первого коллайдера на Дагоне. По завершению постройки осуществили его запуск…
Герц ненадолго задумался, а после продолжил:
— Не буду вдаваться в технические подробности, а просто скажу, что наш новый прибор создал очень специфическое поле, природу которого мы тогда не понимали. Мы продолжали наблюдения и в конце концов закончили опыт. Нам удалось открыть несколько новых частиц, и мы были этому рады. Только не сразу поняли, что окружающий мир стал другим. Мы продолжали работать, изучали новые частицы и даже отправились в Фатлас на научную конференцию, с целью провести презентацию. Научное сообщество весьма оценило открытие новых частиц и нас номинировали на премию. Очень большую, кстати. Кроме этого город выделил средства на постройку токамака для обеспечения дополнительной энергией Фатласа.
Ньютон с воодушевлением принялся за дело. Его энтузиазм бил фонтаном и нам это нравилось. Мы всегда были одной командой и во всём поддерживали друг друга. Александр убедил нас организовать в столице штаб-квартиру. Мы заключили договор со строительной компанией и вскоре приступили к делу. Здание относилось к числу быстровозводимых и его построили очень быстро. Под землёй оборудовали два токамака. Один для обеспечения энергией столицы, а другой для наших целей. Мы тогда не знали для каких…
— Александр… это Ньютона так зовут? – перебил я доктора.
— Да… Но он почему-то не любил, когда его называли по имени. Всегда предпочитал фамилию. Почему ты спрашиваешь?
— Просто так. Продолжайте, доктор Герц.
— В тайне о нас Ньютон заключил договор на строительство гигантского коллайдера. О нём мы узнали, когда большая его часть уже была построена. Но главное не в этом… Главное в том, что каким-то образом мы вызвали интерес у совершенно чуждого нам инопланетного разума. Даже слово «инопланетный» не совсем применимо… Он был из иного измерения. Видимо, наблюдали за нами долго. Может быть, хотели войти в контакт, но не могли. Мы сами этому способствовали… Но перед этими событиями многие из нас начали замечать, что что-то не так. Из новостей мы стали узнавать, что во многих городах останавливается производство. Люди бастуют и требуют улучшения условий труда и жизни. В Фатласе тоже прокатились волны забастовок. Это показалось очень странным на процветающем Дагоне.
Однажды Резерфорд и Кюри додумались провести астрономические наблюдения и ко всеобщему удивлению обнаружили отклонения в значении координат осевого меридиана. Потом обнаружились отклонения в пространственном положении полюсов планеты. Они были незначительны, но всё же были. На самом деле такие отклонения имеют место по прошествии длительного периода лет. Но в нашем случае такого периода не прошло, и мы стали изучать это явление и думать. И вскоре пришли к выводу, что, запустив коллайдер мы перенеслись в параллельный мир. Пришлось провести очень много измерений и наблюдений, чтобы подтвердить эту теорию. Хотя многие из нас этому не верили. Я, например...
Ньютон умел убеждать и уговорил нас снова запустить коллайдер. Но по другому алгоритму. Он сам его разработал и назвал его «Обратный алгоритм Ньютона». Осуществив запуск, мы убедились в его правоте. Мир стал прежним – без забастовок, катаклизмов и других неприятностей. Самое интересное, что наше здание в Фатласе осталось на месте. Как и частично построенный суперколлайдер.
Мы поклялись себе больше не проводить подобных экспериментов. Но продолжили научную работу. Ньютон воодушевился успехами и предложил нам сменить имена. Теперь мы звались как великие ученые прошлого. К нам присоединилась Катерина – её гибкий ум и талант очень помог нам в поисках альтернативных источников энергии. Ньютон всё время о чем-то думал. Когда девушка уехала он озвучил свою мысль. Он предложил провести собственную модернизацию. Она заключалась в том, чтобы подключить к мозгу дополнительный мощный процессор. Сначала все были против. Но Ньютон умел убеждать и первый сделал операцию.
— Кто был тем талантливым схемотехником? – спросил я доктора.
— Я, Вик. Мы с тобой коллеги. Работа с кибермозгами моё второе призвание. Всё прошло успешно и Ньютон словно переродился. Теперь он мог анализировать огромное количество информации, проводить в уме сложные вычисления и ему требовалось очень мало времени на отдых. Некоторые из нас восхитились успехами Ньютона и тоже захотели «улучшение». Но не все. Многие отказались и покинули нашу команду. Остались только Планк, Резерфорд, Дальтон, Кюри. Ну и ваш покорный слуга. Мне пришлось вшить электронные мозги ещё четверым. А потом я стал замечать изменения в их поведении. Ньютон стал высокомерным и неразговорчивым, а раньше был душой компании – весельчак и балагур. При этом очень добрый и отзывчивый человек. С другими тоже что-то происходило.
— А вам кто сделал модернизацию? – спросила Катя.
— Никто! Я инсценировал собственное «улучшение» с помощью автоматической операционной.
— Почему вы не ушли? – я посмотрел Герцу в глаза.
— Они мои друзья. Как я мог их бросить? Мне хотелось разобраться в чем же дело. Потом я понял, что интеграция человеческого и позитронного мозгов заинтересовала кого-то другого. У меня было достаточно времени на размышления, и я пришёл к выводу, что нас «вычислили» во время перехода в параллельный мир. Но вступить в ментальный контакт с простым человеком, наверное, невозможно. А вот с позитронным мозгом – легко. И чуждый разум внес свои коррективы в мозги моих товарищей и смог вселиться в Резерфорда. Отчаяние охватило меня. Я не знал, что мне делать.
О клятве, естественно, забыли. Единогласно решили строить ещё один, более мощный коллайдер. Параллельно достраивали супергигант. Существо, которое управляло мыслями моих коллег, внушило необходимость снова перенестись в параллельный мир. Я долго не мог понять зачем, но однажды сообразил и ужаснулся. Наше открытие позволяло ввергнуть целую планету в ту реальность, в которой могли жить они – монстры из другого измерения. Всё было спланировано ими – постройка нашего центра в Фатласе, например, и сооружение суперколлайдера размером с планету. К нам снова приехала Катерина и её острый ум, и свежий взгляд на вещи помог нам осуществить задуманное.
Мы снова ввергли Дагон в хаос. Я с ужасом увидел, насколько всё стало хуже. Деструктивные процессы набрали силу. Катерина о многом догадалась и отказалась сотрудничать. Ньютон распорядился вернуться в штаб-квартиру и взять девушку с собой.
— Вы посадили её на цепь! – рявкнул Хват.
— Я могу лишь попросить прощения, — вздохнул Герц, — очень сожалею, что так получилось. Я не знал, что делать. Но когда мы ехали в столицу и встретили вас у меня появилась надежда. В душе я рассчитывал, что вы появитесь, спасете Катю и остановите этот кошмар. Впрочем, так оно и произошло.
— Не совсем, — сказал я, — вы ещё не рассказали главного. Что будет с Дагоном?