Я был в одной из дальних стран —
в бою, не славы ради,
когда вознёсся Даларан
над кратером в Арати.
Я из людей, кто принял дар
из рук Ночнорождённых.
Меня учили Зандалар
и синие драконы.
Я почвой был и был зерном,
и жажду знал, и голод.
Я за утерянным письмом
нырял под мост Тандола,
пустыню видел и чуму,
слыхал и плач, и песни.
Всю силу магов одному
не выдюжить, хоть тресни.

Пускай огонь, мороз, аркан,
моей послушны воле.
Я возвращаюсь в Даларан
для передышки, что ли…
Приятель мой, так что бы нам
не выпить на балконе?
Он дверь закроет по часам
и прочь клиентов гонит.
Пусть лавка древностей полна —
не занятый делами,
он караулит у окна:
забьёт ли ночь крылами?
Карниз. Трёхпалые следы.
Шесток устроен низкий.
Стоят для корма и воды
две жестяные миски.

Как мирно здесь журчит фонтан!
А у тебя под дверью,
напомнив мне про Каражан,
лежат вороньи перья.
Пусть ворон ест. Я молча пью
и проиграть рискую:
он опрокинул мне ладью
и короля ворует.
Вот и не верь своим глазам:
почти в привычном виде
сюда явился мастер сам,
и я его не выдам.
Но что в углу? Чей фамильяр
возник, послушный зову?
Ах, это ты!.. Привет, Кадгар.
Но я-то ждал другого…

Он был не бог и не титан,
но, помнишь, сын титана?
Похоже, ты, как и Гул’дан,
стал только частью плана.
Теперь не спросишь — мёртв Медив.
Гордишься ли заслугой?
Как хрустнул твой клинок в груди
учителя и друга?
А мощь не выпьешь и не съешь,
и с нею одиноко.
Смотрю, ты носишь Атиеш
с его вороньим оком.
Но в толк никак я не возьму:
а ты не понял, что ли,
что он ушёл лишь потому,
что сам себе позволил?

Используй шанс, который дан.
А ты всё бредишь башней
и снова входишь в Каражан,
побеспокоив баньши.
Не принимай лукавый дар,
не трогай эту книгу,
пусть и хотел бы эредар
тобой как пешкой двигать,
пускай тебя сверлит зрачок
с обложки — вещей птицы.
Ты чуешь силу? За плечом
душа его клубится
и как-то сдерживает тьму,
незрима и безвестна.
Всю силу магов одному
не вынести. Хоть тресни.

Мы используем cookies, чтобы вам было проще и удобнее пользоваться нашим сервисом. Узнать больше.