Я Земля!

  • 14
  • 0
  • 0

Китайское

И Цзин.

Дзен.

Дзынь! —

гонги.

Хэй,

синь

Янцзы,

желтизна Хуанхэ!

Шао-Мао-Линь.

Лунь.

Цин Лун.

Семь лун —

до месяца N.

Чайная Чайна —

за тенью

стен.

Грустная песня о пользе труда

Ехоли цыганы, лошадю купиля:

Чо бы сибе ко́ню ни купить?

Ехоли, купиля коню непослушну:

Не жалает саночки возить.

Коня бегол рядом, коня бегол следом,

Лошадя, кросивая на вид.

Ела коня сену, пила коня воду,

Коня сани во́зить не хотить.

Лошодя кросивый, глупоя кобыла,

На узду глядить, как на врага.

Коню плёткой биля, шпорой коню тожа —

Лошодя ня во́зить ни фига.

Думоли цыганы, лошадю убиля:

Чо биз делу по́ить да кормить?

Думоли, убиля, коню непослушуну,

Раз не хочит саночки возить.

Думоли, прибиля глупую кобылу,

Нечам стало саночки возить.

Варвар

Учти, я варвар. Благородством

не наделён. И скор в расправе

беззлобно. Я не вышел ростом,

но положение исправит

засадный бой и выстрел в спину,

удар ножа под белым флагом,

змея в дарах для господина

и яд, добавленный во флягу.

Я не жесток, бесстрашен сердцем,

и в беззащитных меч не целю.

Мне по душе такие средства

что доставляют ближе к цели.

Народ мой мал. На поединок

мы наберёмся сил нескоро.

Пускай не честь, а эффективность

решит меж нами наши споры:

я не приду. Не обессудь же,

когда, читая эти строки,

пыльцы смертельной запах лучший

вдохнув, падёшь на полдороги, —

прости. Я клятвою не связан,

а дома ждут жена и сёстры.

Пусть иноверский крест из вяза

украсит пыльный перекрёсток,

своей дорогой доберётся

твой конь в конюшни господина...

Оставлю мёртвым благородство:

ты проиграл свой поединок!

 

Голубь мира

Голубь выебет голубку —

Тронет хуем за лобок, —

А потом свою скорлупку

Ты покинешь, голубок,

Полетишь над божьим светом,

В мир явившись неспроста —

Как весёлая комета,

Оперённая с хвоста.

Голубь сильный, голубь смелый,

Над землёю воспари!

Боль и страх стрелою белой

Тонких перьев распори!

Сри на головы тиранам,

Белых горлинок еби:

Сей по городам и странам

Семя мира и любви!

А когда окрепнешь — ахнешь:

«Ах, какой я молодец!»

И войну ты в жопу трахнешь.

И войне придёт пиздец.

 

Тигрёнок

Котятам Цитадели Хаоса посвящается...

У мамы тигриной

под древом ветвистым

котёнок игривый

с хвосточком пушистым

родился с неделю.

Глазёнки как щёлки

пугливо глядели

на мир из-под чёлки.

Мяукал тигрёнок:

«Я хищщщный! Я стрррашшшный!

С пелёнок уже —

не котёнок домашний!

Ещё бы немножко —

пойду погуляю,

вздохну на дорожку,

хвостом повиляю,

напьюся я тёмной

водицы из Ганга —

и стану огромный,

как Тигры с Пан-Танга!

Кааак цапну когтём!

Это вам не игрушка!..»

...и ткнулся под тёплое мамино брюшко.

 

* * *

Не боится мышь

Шума и топота,

А боится лишь

Тихого шороха.

 

* * *

хороший парень тано мелькор

любил цветы кормил зверей

а злобный моргот несомненно

еврей

 

* * *

Вне закона и времени суток

Я скормлю без подливы и перца

Безрассудную веру в рассудок

Бессердечному разуму сердца.

 

* * *

Как в многоборье, влился в многобожье,

К делам земным надменен, безучастен.

Я был к их ликам причисляем тоже,

Но не причислен.

(К счастью.)

 

* * *

Если буду короной увенчан,

Если пропасть иная поманит,

Буду весел, наивен, доверчив,

С шилом в жопе и фигой в кармане.

 

* * *

Не спешу сбежать налево

Или спрятаться в запое:

У тебя высокий левел;

Будем счастливы экспою!

 

* * *

Будь в меру и нежной и грубой,

Чтоб громче стучались сердца,

Целуя любовника в губы,

Дела доводи до конца.

 

* * *

Солнце всходит, хуй встаёт,

Радуясь рассветам.

«Хорошо, — сказал народ, —

Жить на свете этом!»

 

* * *

Твоя улыбка — гибельный изгиб,

Твоим глазам завидуют стрекозы.

Любимая, прошу: не погуби!

Спаси меня от спермотоксикоза!

 

* * *

Под ленточкою розовой

Красуюсь — хуй на блюде.

И назовусь философом —

Когда стоять не будет.

 

* * *

Прожив семь долгих лет в тиши,

Пройди короткий путь:

Семь лет учись, семь лет пиши

И на семь лет забудь.

 

* * *

Поэтический слог не завянет,

Распластавшись меж явью и снами:

Муха мирно пасётся в саванне;

Слон в бокале трепещет крылами...

 

* * *

Да-да-да, у них скотина,

прозерпина, балерина,

гераклит, строматолит,

содомия и иврит.

 

Мы сами

Заткните уши рекламным бредом,

Закройте глаза голубым экраном,

Займите зубы вином и хлебом,

Но мы не с вами, мы сами! Сами!

За знамя — с нами клыки вострите!

Мы видим небо, мы слышим шёпот.

Мы сами тропы проложим к звёздам:

Мы сами — звёзды, мы сами — тропы!

Мы сами посеем слова и зёрна,

Мы сами бросим сорняк и камень,

Мы сами пожнём и хлеба, и тёрны.

Достали!

Мы сами!

Мы знаем, как пишется слово «Свобода»,

Мы знать не знаем дороги стада,

Не знаем брода, не верим бреду,

Мы сами — пламя, нам так и надо.

За Смех и Разум поднимем знамя!

Пустеют церкви — ликуют люди.

Мы сами взяли, мы платим сами:

Мы сами — храмы, иных не будет!

Мы сами посеем слова и зёрна,

Мы сами бросим сорняк и камень,

Мы сами пожнём и хлеба, и тёрны.

Достали!

Мы сами!

 

Скаутский гимн

Вольное переложение «Скаутского гимна» Ральфа Ридера

Я на пороге, на избранном пути.

Всё в моих силах: играй, дерзай, трудись!

Да, моя клятва — мужество и честь.

Я стану лучше — лучше, чем я есть.

Проще с тобою творить судьбу свою.

Буду ли верен в смертельнейшем бою?

Дай же мне воли идти к своей звезде!

Я буду биться за благо всех людей.

Очи открой мне, даруй мне верный взгляд!

Взялся за дело — не отступлю назад.

Дай же мне силы нужду преодолеть!

Я стану чище мечтать, творить и петь.

Вот я в дороге, на избранном пути.

Всё в моих силах: играй, дерзай, трудись!

Да, моя клятва — мужество и честь.

Я стану лучше — лучше, чем я есть.

 

* * *

И уплатив оброк с церковной десятиной,

И с трапезы прогнав Учителя взашей,

Иуды вспомнят, кто им набивал кошель,

Когда за серебром придёт черёд осины.

 

* * *

госдума вновь пакет поправок

в последнем чтенье приняла

а надо галоперидолу

по назначению врача

 

* * *

Все мужики — козлы. Но я — Мендезский.

 

* * *

Вот моё сердце! Вот моя рука!

Рука — в ФБ, а сердце — на века на ВК!

 

* * *

Мозги сварились и не варят

В ракушке солнечных тридакн.

О Кришна Кришна, Харе Харе!

О пх’нглуи мглв’нафх вгах’нагл фхтагн!

 

Мазаика

1

лодчонка утлая мазая

накрылась бурною волной

не знали ящеры что это

не ной

2

мазай весло с досады бросив

угрюмо смотрит за корму

кругом ни зайца что ни кочка

муму

3

с борта под буквами титаник

сигает в реку дед мазай с

веслом успев воскликнуть только

не айс

 

* * *

Чешу запоздало проетую молью тонзуру.

Пиздец епитимья!.. О чём только думал, растяпа!..

Похоже, себе на уста налагаю цензуру:

Как будто бы яйца свои мимоходом оттяпал...

 

Хокку

*

5 Как многабукаф

7 в тяжеловесных танка’х!

5 Балуюсь хокку.

*

5 Голубь неспешный

7 дорогу мне перешёл.

5 Чуть не наступил.

 

* * *

Счастлив тот человек, у которого

Есть друг (или даже два),

Который скажет:

«Давай откроем ассенизаторскую контору!» —

И ты ответишь: «А чё! Прикольно! Давай!»

 

* * *

Этот смех, этот взгляд, этот запах духов...

Я давно от тебя без ума!

Я готов написать тебе — сотни стихов!.. —

Но посуду помоешь сама.

1997

Тебе баллады не спою,

Терять не вздумаю рассудок,

Но мо́ю с радостью твою

Посуду.

2015

 

* * *

Дождящим утром дышится легко.

Растут, как мухоморы, кирпичи.

Но если попадаешь в молоко —

Сучи, лягушка, лапами, сучи!

Нэлла

В противогазе дышится легко.

На все четыре посылай стрелу!

Но если попадаешь в молоко —

Стрелу возьми. Лягушек не целуй.

 

* * *

Лукавый август, снова ты простужен...

Ночами даришь осени присутствие...

Так мало знать, что ты кому-то нужен...

Так важно — постоянно это чувствовать...

Нэлла

Раскис февраль, луна скользит по лужам,

И усмехнёшься: свято место пусто ведь!..

Так просто знать, что ты кому-то нужен...

Так тяжко — постоянно это чувствовать...

 

Непоследовательность

«Ах, — говорят они, — нам бы тепла и заботы —

Бог с ними, с баксами, с туром по турциям-грециям!

К жопе прилипли — мешают ходить — бегемоты;

В буднях по горло, и не на кого опереться нам!»

Вот и стою теперь, статуя быстрого отлива.

От поворотов сюжетных дымится рассудок:

«Жарко в тепле твоём, слишком забота заботлива!

Не оттесняй меня, мать твою так, от посуды!»

 

Герде от Кая

Знаешь, милая Герда, на севере правда тепло!

Даже розы цветут.

Ты же помнишь, как выглядят розы?

Птицы, птицы-синицы садятся-глядятся в стекло,

От банальности рифмы

лелея под крылышком козырь.

Мне ль не знать:

из четвёрки ледышек на девять очков

Не сложить восьмизначного слова!

Но дело на принцип.

А слыхал я (мне Ворон шепнул) — не хватает сачков

Отловить от моей болтовни разбежавшихся принцев?

Знаешь, милая Герда, на севере всё на мази:

С Королевою Снежной легко предаваться порокам.

И тепло. Если только, конечно, в окно не сквозит.

Ледяным равнодушием. Или холодным упрёком.

В белом крошеве льдин, где белухою стонет нарвал,

Королева бледна и прекрасна. Сиянье над нею.

А на севере холодно. Что б я тебе ни наврал.

Но я знаю: тебе наплевать. И ещё холоднее.

 

* * *

довольно сказок старый вильнюс

и гран мерси за эту ночь

вергилий на автопилоте

бери шинель пошли домой

 

* * *

Прости, когда царапаю

Тебя куда-нибудь.

Моим велоцираптором

Хоть чуточку побудь.

 

пОЭТУ

Вы, конечно, не читали Лавкрафта,

Не курили сальвию дивинорум.

Из пятнадцати зол вами милее автор,

За которым проще угнаться хором.

И в каких бы вы ни бывали странах,

Вы с женой в буфет ходили в антракте.

Вы, конечно, Женщин не знали Странных,

Вы, конечно, в глаза не видали Шакти.

Ни о Шу не зная, ни об Астарте

(И, конечно, ни в зуб ногой Башлачёва),

Вы сменяли не глядя, как кожу в марте,

Заплетенье рифм на плакат китчовый

И возок убогий в седое завтра

За собой везёте плацкартом скорым...

А ведь даже не курили лавкрафта!

Не читали Сальвию Дивинорум!

 

Древо Га’Хула

Вспыхнешь пламенем от искры ли

из нутра-то?

Зарождаются наши крылья

от утраты.

Имя звонкое ускользнуло:

где найти-то?

Покорится Древо Га’Хула

юной Тито.

 

* * *

И пушисты они, и шипасты.

Тени каменны, истины зыбки.

Дай мне право в тебе ошибаться,

Как твои принимаю ошибки.

 

* * *

Пустотой в глазах напугай,

чтоб не видел в сердце ни блика я —

стороной пройду.

Но пока

буду петь тебя, Луноликая.

 

* * *

Солнцесон, закатом по́лнящий!

Посердилась — поприветствуй.

Лучик Солнца... даже Солнище!..

(далее по тексту)

 

Зеркальце

Тропка бурями перепорчена. Колесим.

Ваши крылышки перепончаты, Калессин.

Над могилами оживит её чешуя.

Крашу чер(м)ною ежевикою чашу я.

За деревьями огородики городи.

Имя Матери-Богородицы на груди.

Я поведаю, ничего ещё не тая:

Вы чудовенька, а чудовище — это я.

 

* * *

Прыгай выше головы!

Прыгай вы!

 

Что не убивает

Девочка,

не мерь меня по своим мальчикам.

Они прибегут,

лишь поманишь пальчиком,

я прихожу

в согласии с Волей.

Доброе утро!

Ты не сможешь сделать мне больно,

пока не впущу тебя внутрь:

ближе дыхания,

сердца ближе,

жарче пожара.

Пожалуй,

я сделаю это завтра.

Слышишь?

Моё сердце стучится ровно,

когда я погружаюсь

в паутину твоих волос,

и когда становишься ножнами

только что выкованных клинков.

Ты спросишь: «Можно мне

тоже казаться

взрослой?»

Я отвечу: «Умей прикасаться

глубже,

чтобы больно

обоим».

Ближе!

Так говорил Ницше:

что тебя не убьёт —

сделает слабым.

 

Умирай,

но не складывай лапы.

Умирай!

Слышишь?

Ежечасно, ежеминутно.

Девочка!

Доброе утро!

Не мерь меня по.

 

Я Земля

Звезда, Звезда, я Земля!

На каждое твое бля

у меня улыбка.

Ты мне не киска, не рыбка.

Скачешь над облаками,

а я в волосах руками.

Ведаешь с полуслова,

а мой халат не для плова.

Ты из кабы да бы,

я пес у твоей избы.

Ты свысока на птицу,

я тебе ковш напиться.

Звезда, Звезда, я Земля!

Дудочка из стебля,

вырасти флейтой!

Я на четыре бейта,

ты на четыре такта:

fuck ты на факты.

Ясен твой взгляд — страшно!

Завтра буду вчерашний.

По моему вою

мчись за своей Луною!

Кости мои гложешь,

не обнажа кожи.

Киска моя, рыбка!

В ней-то моя улыбка.

 

Про my θεός

За то, что пламень зажжён и отдан,

Орлицей зевсовой печень клюй!

Уйдёшь по клавишам перехода

В луны растущей басовый ключ.

И если сделаешься надёжна,

Как рунный посох, как меч остра,

Забудь солёную слизь на дёснах,

Когда согреешься у костра.

 

* * *

Помилуй! От твоих чудес ли

Круговращенье оскопится!

Не сри в колодец, даже если

Пьёшь из копытца.

 

Спящая пери

Они открываются сплошь и рядом,

Твои — такие разные — Двери,

А ты провожаешь их сонным взглядом,

О милая пери, о юная пери.

Рука Мгновенья неумолима:

Коснулась — в облаке скрылись перья.

Проснёшься — жизнь промелькнула мимо,

О спящая пери — малютка Мэри.

 

М.

Очаровательный Мастер, моя Маргарита,

Крылья твои распластаны изнутри-то!

Ветер под ними на облаках ревущий.

В пёрышки облекаешься буривушьи.

В них разглядят ли снизу, какая сила!

Как тебя столько жизней земля носила?..

Снится тебе ли? — мне это тоже снится.

Так насвистели крыла сумасшедшей птицы.

Звёзды зелёным взорам твоим открыты.

Сакуры цвет таят лабиринты Крита.

След мой босые твои ступни перемолют.

Как твоё имя, Мастер мой, Маргарита?

 

Aviation Denudata

Прости.

Мне нечего.

Просто по-человечьему.

Где́ мне тебе мозолить!

Парящие ящеры мезозоя —

друзья твои и подруги,

а мне по кругу.

В кои-то — снизу,

слёзы слизывать

на пол-языка.

Я — закат.

Красен,

и падаю в горизонт.

Катись, катись, колесо

от птицы!

Не подступиться:

глаза — янтарь.

Все от винта!

И я,

с мечем судия.

Был бы раб,

да мы не рабы немы.

Был бы рад

рядом

на полувзгляда.

Не кабали меня,

неколебимая,

недолюбимая

авиация денудата!

 

* * *

Куплю тебе скалку, Нэлка.

Не жалко её под ёлку.

Тарелки — в осколки. Только

Не жалко тарелки, Нэлка,

А жалко у пчёлки.