Вздохнул, и начал исповедь свою:
- "Сыграл я много на своём веку ролей.
И слушайте меня, что говорю,
Меня сгубил в кино злодей.

Играл злодея я, людей пугая,
Распался на две части лик.
Меня людской страх убивает,
Как жертвы в подворотне крик.

Маньяк мой образ взял как маску,
А я остался жить другим.
Он всех пугал вгоняя в краску,
Был страшен, груб и нелюдим.

Его удар - как выстрел громкий,
Шаги не слышно в гулкой тишине.
Понять с натуры киноплёнки
Всё удалось лишь только мне.

Я раздвоился, стал химерой,
Стал тенью в мире средь живых.
Но не нужны его манеры
Для понимания образов чужих.

Что ждёт меня вдали? Не знаю.
Герой мой может быть умрёт.
Сейчас сижу, и всё гадаю,
Придёт он или не придёт?"

И вдруг из тени вышел незнакомец,
Он ухмыльнулся, выхватив свой нож.
Упал киногерой и громко стонет,
Цена ему - лишь малый грош.

Пропала тень оставив свою шляпу,
А также труп и кровь киногероя.
И титры скоро, и фанфары грянут
От страха, горя, страшной боли.

Играть других одним дано с рожденья.
Другим же дара страшного и вовсе не дано.
Актёра ждёт порой от роли пораженье,
И стать самим собой, увы, не суждено.

Порою маску одевая,
Не думаешь, что может быть.
Искусство может как прославить,
И разум быстро утопить.

Мы используем cookies, чтобы вам было проще и удобнее пользоваться нашим сервисом. Узнать больше.